Книга Марк Антоний, страница 359 – Дария Беляева

Как я уже говорил тебе, в основном, я чувствую себя больным по причине некоторых душевных недугов. Даже не уверен, болел ли я хоть раз по-настоящему, без сопутствующей печали.

И тут я почувствовал огонь приближавшейся лихорадки. Остаться без десерта, во всяком случае пока, было равносильно смерти.

К ночи я почувствовал себя еще хуже и рано лег спать, позвав Поликсену в постель. Когда она легла со мной, я просто обнял ее и прижал к себе, а потом, поцеловав в затылок, закрыл глаза.

Некоторое время мы так и лежали.

— Так? — спросила она. — И?

— Что и? — спросил я.

— Обычно, сколько бы ты ни трахался днем, ночью ты всегда на меня залезаешь.

— Тебе повезло, у тебя выходной.

Поликсена развернулась ко мне, в темноте блестели ее зубы и белки ее глаз.

— Так. И что, она уже окрутила тебя?

— А ты ревнуешь?

— Нет, — сказала Поликсена спокойно. — Я беспокоюсь за тебя. Ты ужасен, но…

— Прекрасен?

— Но чуть менее ужасен, когда узнаешь тебя поближе.

— Я думал, обычно бывает наоборот. Знаешь, люди думают, что я такой веселый, дружелюбный и открытый, а потом узнают меня поближе и оказывается, что я…

— Антоний, ты должен быть осторожнее, я умоляю тебя. Не дай ей окрутить тебя. Используй ее и забудь!

— Да подумаешь, ну будет у меня с ней легонький такой романчик.

— Ты попадешь под влияние этой ведьмы. Она приворожила тебя, я уверена. Ты даже болеешь.

Поликсена прикоснулась губами к моему лбу.

— У тебя жар.

— А, — сказал я. — Ну да. Спокойной ночи. Завтра будет завтра, тогда и подумаем над ним. Я спать хочу. Аты лучше бы занялась своим, а не моим будущим. Хорошо же, правда?

Притянув Поликсену поближе к себе и бормоча что-то подобное, я ощутил биение ее сердца.

Она еще говорила что-то, но я уже провалился в сон, где всюду искал женщину, столь желанную и столь же недосягаемую.

Утром я, хоть и не был мертвецки пьян, проснулся не рано. Сон никак не выпускал меня из своих цепких объятий, просыпаясь, я чувствовал себя больным и засыпал снова. Наконец, мне удалось пересилить этого великолепного и крайне ленивого Марка Антония. Я встал с кровати, но о делах сначала не шло и речи. Впрочем, я не хотел ни пить, ни есть. По-моему, я все-таки осилил одну важную встречу, а, может, даже и две.

Помню только, что Эрот и Поликсена все переглядывались взволнованно и недовольно, чем сильно меня раздражали.

— Господин, — сказал Эрот, наконец. — Может быть, тебе не стоит идти сегодня на прием к царице Египта? Прошу простить мне мою вольность, но мне кажется, что ты нездоров.

— Да нет, — ответил я. — Я себя знаю, и ты меня знаешь. Это пройдет, как только я окажусь там, с ней.

— У тебя жар.

— Это любовный жар, — сказал я.

— Он не менее опасный, — сказала Поликсена.

— Кроме того, никто не может гарантировать, что это не начинается лихорадка, — сказал Эрот.

— Цыц! Если вам необходимо кого-нибудь понянчить, займитесь Антиллом. Я — ваш господин, а вы мои слуги, не забывайте, кто кого слушается.

Поликсена и Эрот снова переглянулись, но я махнул им рукой, мол, уберитесь отсюда.

Оставшись один, однако, я испытал приступ болезненной грусти.

Быть может, подумал я, всего лишь перегрелся.

Однако, думаю, даже будь я при смерти, у меня нашлись бы силы посетить царицу Египта.

Тот вечер я помню слабо, я был страшно болен, и мои надежды выздороветь, увидев ее, не оправдались. Полагаю, из-за того, что она меня избегала, лишь мелькнув в толпе, вдруг исчезала.