Книга Марк Антоний, страница 28 – Дария Беляева

— Марк, прекрати, это неприлично.

Но Луция Цезаря я позабавил.

— А что еще умеешь? — спросил он, глядя на меня светлыми, умными глазами. Глаза этих Юлиев всегда — глаза умных животных. Внимательных кошек.

— Спроси лучше, — сказал я, рухнув на пол. — Чего я не умею. Маловато таких вещей, но если вы угадаете, дам фигурку коня, мы привезли оттуда, с Крита.

Слово "Крит" я произнес со зловещим придыханием: это подняло бы в цене и мою фигурку и его помощь маме.

Луций Цезарь хмыкнул,разглядывая нас троих, потом сказал:

— Хорошо, Марк, можешь ли ты процитировать мне вторую песнь "Илиады".

— О, — сказал я, пригорюнившись. — Это та, где много-много кораблей?

И хотя Тисиад хорошенько задрачивал нас с этим Гомером, и я мог бы назвать корабли без проблем, я смиренно опустил голову.

— Нет, не могу, прости. Сейчас принесу тебе конячку.

И Луций Цезарь проявил прекрасное благородство, сказав:

— Оставь себе, Марк. Игрушка будет напоминать тебе о том, что никогда не надо хвастаться.

Этих Юлиев хлебом не корми, дай кого-нибудь чему-нибудь научить. Я обрадовался, засмеялся и закивал.

— Тогда, пока ты не передумал, родич, я возьму братьев, и мы пойдем заниматься, если ты не против?

Судя по всему, я предсказал его желание, и Луций Цезарь довольно и степенно кивнул. Мама смотрела на меня большими глазами, ее светлые брови поднялись так высоко, как никогда прежде.

Но она удержалась от комментариев вроде: я тебя не узнаю, Марк.

Я забрал вас, и мы пошли в детскую. Как ты понимаешь, я был страшно доволен. Маме нужен был богатый мужчина, способный решить наши финансовые проблемы.

Гай тут же вывернулся из моих рук.

— Ты, придурок, ведешь себя, как ручная обезьянка.

— А ты, — сказал я. — Как дикая.

— Я не хочу, чтобы он был нашим отцом.

Я пожал плечами.

— И не будет, он родич. А чего ты хочешь, Гай?

Гай у нас отличался дурным, капризным, сложным нравом с самого детства. Лучшее, что можно было предпринять, когда на него находило — не мешать.

— Я, — сказал он. — Я хочу…

— Орла? — спросил ты.

— Какого орла?

— Ну, я бы хотел орла.

Я сел на кровать.

— Ребятки, — сказал я. — Маме и без того нелегко. Ей нужен мужик.

— Не нужен ей этот мужик, — сказал Гай. — Ни этот, ни какой-либо другой. Ей нужен папа.

— Но папа — все, — сказал я. — Несите следующего.

— Марк!

— Ты знаешь, что я прав. Это будет не он, а какой-нибудь его жирный друг.

— Жирный друг? — спросил ты.

Я пожал плечами.

— Да. У всех есть жирный друг, единственный шанс женить которого — подложить ему женщину в беде. Так все и поступают с жирными друзьями.

— Я не хочу жирного папу! — заорал Гай, и я зажал ему рот. Ты захохотал.

— Полно людей живут себе с отчимами и нормально! А вы что хотите, чтобы…

— Я хочу, — сказалты. — Чтобы мама вышла замуж за дядьку.

Я помолчал, не зная, как тебе объяснить.

— Мама не любит дядьку, — сказал Гай невнятно, а потом укусил мою ладонь.

— Спасибо, придурок. Да, мама не любит дядьку.

— Но жирного друга она тоже не любит.

— Кто знает, ребята, может, у него прекрасная и возвышенная душа. Мы его еще не видели.

Ты сказал:

— Пойдем-ка послушаем их.

Но я схватил тебя за плечо, милый друг, и сказал:

— Нет, мы не будем совать свои любопытные носы, куда не просят. Пусть наша судьба решится так.

— Я не хочу, чтобы моя судьба была связана с новым отцом, — сказал Гай. — Пусть хоть он будет сам Геркулес, я убью его.