Книга Марк Антоний, страница 240 – Дария Беляева

Да, деньги, да, роспуск, да, земли.

Теперь я думаю, надо было толкнуть им хорошую речь о Цезаре, о том, как скоро он вернется, и как он не забудет верность и храбрость своих ветеранов, которые никогда еще его не подводили, не подведут и теперь.

Впрочем, мне еще повезло, что бунт не распространился. Парни так и стояли на своем, не сдвигаясь ни на шаг. Вечером я велел привести к мою палатку Гая. Я серьезно подозревал его в подогревании бунта (у него были причины затаить на меня злость). Но, как только я увидел его, эти сомнения рассеялись.

Он выглядел посвежевшим, глаза были ясные. Я смотрел на него, а Гай смотрел на меня. И я думал, что все еще злюсь на него, а оказалось, что нет.

Я обнял его, и Гай положил голову мне на плечо.

— Дела у тебя идут не очень, большой брат? — спросил он.

— Не очень, — сказал я, крепко прижимая его к себе. — Я так злился на тебя, но так скучал. Брат, прости меня. Я думал, ты подогревал этот бунт.

Гай пожал плечами.

— Я ему не препятствовал. Солдаты правы.

— Сядь со мной, расскажи мне, что происходит, кто здесь главные зачинщики?

И вдруг Гай сказал кое-что, что меня очень порадовало. Он сказал:

— Это мои товарищи. Я не стану их выдавать.

И хотя он мне никак не помог, я вдруг почувствовал, что в Гае пробудилось нечто человеческое. Мы проговорили всю ночь. Лишь один раз я спросил про Квинтилию.

Гай ответил коротко:

— Потому что ее собирались выдать замуж.

— Сказал бы мне, я важный человек, я бы устроил ее тебе.

— Это была бы ложь, — ответил Гай, пожав плечами. В палатке было душно, и он все время зевал.

— А ты хотел правды?

— Да.

— Правда в том, что никто не полюбит тебя, если ты будешь держать в голове мысль об убийстве. По крайней мере, об убийстве той, которую хочешь получить.

— Бесценный совет, брат.

Мы засмеялись.

К рассвету я был неожиданно свеж и готов к новому этап переговоров.

— Как ты думаешь, брат, что мне им сказать?

Гай слабо улыбнулся.

— Скажи им правду. Даже если ничего не получится, это будет хорошее начало диалога.

— Я так обычно диалоги не начинаю.

— Так попробуй, если ситуация отчаянная.

И я обнял его, и почувствовал, что не так в моей жизни все и плохо. Когда миришься с кем-то, душа так легчает и радуется.

Стоило мне выйти из палатки, как в меня врезался гонец.

— Эй! — крикнул я. — Поосторожнее можно?

— Марк Антоний, господин! Твое присутствие необходимо! В городе столкновения!

— В городе всегда какие-нибудь столкновения! Как же дядюшка Луций Цезарь, я оставил его за старшего.

— Требуется твое немедленное присутствие! Сенат принял закон о чрезвычайном положении, ты должен подавить бунт.

Звучало не очень радостно. И я, побросав свои дела в Кампании, метнулся домой, в Рим. Но стоило мне только вернуться, как Долабелла занял Форум вместе со своими вооруженными до зубов додиками, одним из которых был ты.

Помнишь этот день? Пасмурный, серый, очень контрастный — все черное выделялось, а остальное терялось в белой дымке.

Долабелла, оберегая Форум от нападок людей Требеллия, собирался принять все свои утопические, прекрасные законопроекты. Всю ночь вы ждали нападения, но было тихо. А на рассвете, когда Долабелла собрался было начать чтения, я, знающий все о том, как выбрать нужный момент, ворвался на Форум во главе внушительной кавалерии.

— Без жалости, ребята! — кричал я. — Не трогать трибуна, но в остальном — без жалости! Убейте всех! Убейте само его дело! Убейте мятеж!