Книга Ни кола ни двора, страница 150 – Дария Беляева

Я болтала и болтала, и мне становилось легче, будто с каждым словом, даже с каждым звуком, выходила из меня вся чернота этой новости про Трикси.

Наконец, я снова убаюкала себя, и, продолжая бормотать всякие глупости, стала засыпать. Уже на грани сновидениядо меня добрался голос Толика.

— Я думаю, к ней надо ехать, — сказал он. — Возьмем билет и в Москву, прямо к похоронам, а? С корабля на бал, так сказать.

Сквозь сон я ощутила, как он обнял меня, так безопасно пахнущий потом и табаком, и такой отчаянно, исступленно теплый, совершенно мой.

Я подумала, что поеду с ним куда угодно.

Даже на похороны к моей интернет-подружке.

Утром я проснулась в его постели, но Толика в комнате не было.

Странное дело, до чего аскетично он жил. В его комнате не было ни малейшего намека на то, что это его комната. Ни одной вещи, только спортивная сумка под кроватью, в остальном — лишь пустая мебель, голый стол без бумаг, несчастная, лишенная всяких предметов, тумбочка, голодный шкаф.

Сатори-интерьерчик, как он сам бы сказал.

Мне нечего было изучить, кроме пустотности его дхармы.

Тогда я пошла в его ванную, но не нашла ни зубной щетки, ни мыла, ни шампуня, ничего, чтобы как-то Толика выдавало.

Уходя откуда-то, он будто исчезал навсегда, переставал существовать вовсе.

Я помылась в его ванной, посидела под душем, обнимая колени, расслабленная и неожиданно счастливая.

Правда, потом я испугалась, что могу забеременеть, если Толик здесь мастурбировал, но мысль эта была совсем уж бредовая, и я быстро затолкала ее обратно в темноту.

Когда я вышла, снизу, из столовой, уже немножко пахло оладками, я чувствовала себя ужасно голодной.

Еще на лестнице я услышала голос Толика.

— Да она так страдает, так страдает! Ей это просто надо, ну, там дружба детская. Просто надо проститься!

— Ты думаешь, Толя?

— Да она всю ночь плакала!

Врешь, подумала я, не плакала.

— Рыдала просто, как ребенок, типа того. Ты ее уж сильно не кантуй по этому поводу, Алечка. Ну ладно, че там? Билет-то кто закажет? Витек на работе, а я в компьютере не был десять лет. Ты закажешь?

— Сначала мы с Витей посоветуемся.

— А че он ваще на работе делает? Он же начальник, да? Че он там делает, сидит? Я вон тоже сидел. И какая разница, где сидеть?

— Толя!

— Че? Лады, короче, закажи билеты, а? Будь другом.

— А когда похороны?

— Да хер его знает. Так что ты на ближайшее закажи, лады?

Я некоторое время слушала их, потом спустилась.

— Я не плакала.

— Да лады, не плакала так не плакала, — легко согласился Толики подмигнул моей маме.

— Рита, цветочек, — сказала мама. — Садись-ка и поешь. Тоня сделала твои любимые оладьи. Я так сочувствую тебе про эту девочку, хм, Трикси.

— Спасибо, мама.

— Не за что, цветочек. Ты уверена, что ты хочешь в этом во всем участвовать? Понимаешь, тебе не обязательно проходить через все вместе с ее родными, конечно, ты любила свою подружку…

Я зацепила оладушек на вилку и обмакнула его в сгущенку.

— Нет, — сказала я. — Я ее не любила. Я ее предала. И теперь я хочу к ней съездить, чтобы попрощаться. Для себя. Потому что ее уже нет. Но она бы хотела, чтобы я приехала и попрощалась. Девочки любят пафосные жесты, особенно молодые. Для нее и для своих воспоминаний о ней. Вот почему я поеду туда.

Я сказала все это совершенно спокойно. Мама молча налила мне кофе, потом посмотрела на Толика, щелкавшего зажигалкой.