Книга Долбаные города, страница 64 – Дария Беляева

В комнате Леви был странный порядок, посреди взрывного китча его воображения все все равно на своих местах, книжки — корешок к корешку, коллекционные фигурки из «Звездных войн» — как на параде, вещи разложены в шкафу по цветам и сезонам. Я осторожно разжал пальцы Леви, пленившие мою толстовку, встал, прошелся по пушистому, похожему на шерстяную траву ковру к окну и увидел, что идет снег. Он шел непрерывным потоком, толстыми хлопьями, будто праведники устроили там, наверху, бой подушками.

Папа говорил, что в мире всегда должно быть как минимум тридцать шесть праведников, и на них он держится. Таково было одно из его обрывочных знаний об иудаизме, почерпнутое из тех пяти раз, когда он от отчаяния ходил в синагогу. А я думал, что тридцать шесть для нашего маленького шарика это даже многовато.

Миссис Гласс мягко, почти неслышно открыла дверь, я увидел ее отражение на стекле, она поманила меня за собой. Я аккуратно взял свои ботинки, прошел мимо спящего Леви и вышел в коридор, смутный, темный по сравнению с комнатами и гостиной. Миссис Гласс сказала:

— Пойдем на кухню, Макс. Тебя нужно накормить.

— Я уже ел.

На кухне я сел за высокий стул (впрочем, надо сказать, маленькая миссис Гласс смотрелась на нем куда более нелепо), подтянул к себе чашку.

— С сиропом? — спросил я.

— С сиропом, — она кивнула и улыбнулась. Мне казалось, она хочет о чем-то со мной поговорить, но не знает, как начать. Она водила пальцем по столешнице, и я мог наслаждаться блеском прозрачного лака на ее ногтях. Моя мама бы такого не потерпела. Если бы у нас было побольше денег, мама купалась бы в блестках каждое утро.

— У Леви сейчас новая терапия, — сказала миссис Гласс, наконец.

— Я знаю.

— Просто это ведь не могло произойти просто так, ни с того, ни с сего. Это может значить, что ему становится хуже. Макси, пожалуйста, ты не должен скрывать от меня подробностей. Я его мать, и…

И поэтому спала с ним в одной кровати до десяти лет, или что?

Я сказал:

— Мыговорили о Калеве.

Она задумчиво кивнула.

— И?

— Я обещал его раскопать, потому что соскучился.

Миссис Гласс неожиданно, наверняка даже для самой себя рассмеялась. Я отпил кофе, ощущая тягостную сладость сиропа.

— Макс, он мог сильно чего-то испугаться.

— Вы хорошо его знаете.

— И хорошо знаю тебя.

Я был близок к тому, чтобы рассказать. Это было странное ощущение непреодолимости (словно перед тем, как кончить), даже какой-то неизбежности. Миссис Гласс мастерски давила на мое чувство вины, мне казалось чудовищной сама мысль о том, что она не знает причину припадка Леви, и это заставляет ее волноваться. Но, к счастью, в этот момент мне дал отсрочку для внутренней борьбы отец Леви. Мистер Гласс вошел на кухню быстро и решительно, как в политику Ахет-Атона, как в свою миленькую женушку, как в список самых богатых людей нашего городка.

— Доброе утро, — сказал он, затем посмотрел на меня с некоторым удивлением. Леви говорил, что у его отца скорее всего синдром Аспергера. Я охотно в это верил.

— Что ты здесь делаешь так рано, Макс? — спросил он, загружая капсулы в кофе-машину.

— Думал, вы уже на работе.

— Прекрати, Макс.

Мистер Гласс все слова произносил с одной и той же предельной нейтральной интонацией, так что его злость решительно нельзя было отличить, скажем, от дружелюбия. Я вообще не был уверен, что и то, и другое существовало. В детстве мистер Гласс даже пугал меня.