Книга Долбаные города, страница 63 – Дария Беляева

— Это все он виноват, — сказал я, снимая собственные ботинки. Я не решался посмотреть, кровь на них или краска. — Я тебе говорю.

— Он виноват, — повторил Леви. — Да, ты прав. Во всем виноват Гитлер, я понимаю.

— Я говорю не о Гитлере.

— Но ты всегда говоришь о Гитлере.

— Это чудовищное преуменьшение.

Я лег на кровать рядом с Леви и уставился на огромного ящера, глядящего на меня сверху вниз. У него были металлические ребра и большие, красные глаза. Все в комнате Леви было сделано согласно его плану. Он, как Господь Бог, создавал свой маленький мир за шесть дней, без перерыва диктуя дизайнеру свои условия. Я еще помнил, как Леви звонил мне по ночам, осененный новой, свежей идеей.

— И там будут доисторические растения, только яркие, как граффити!Понимаешь? Круто, да? И джедаи с лазерными мечами!

— Не уверен про джедаев, — отвечал я.

Леви, судя по всему, ценил мое мнение, потому что джедаев не было. Был странный, кислотный парк Юрского Периода с разноцветными динозаврами плоть которых перемежалась разнообразными механизмами, были глазастые, мультяшные цветы. Динозавры были выполнены с анатомической точностью, они смотрелись как фотографии в центре 2D картинки. Комната казалась меньше, чем она была, из-за этих огромных, доисторических зверей на стенах и потолке. Стеллаж с книжками по форме напоминал скелет мегалодона, только масштаб был не тот. Я увидел длинные ряды фантастических книг, которые Леви выстраивал в своем, особом порядке: от треша в мягких обложках до классики вроде Лема или Азимова. Комната Леви была так похожа на тематический парк развлечений, что я никак не мог принять ее, как должное. Над кроватью висел светильник — раскрытая пасть тираннозавра со светящимися зубами. Под подушкой я нашел «Падение Гипериона» Стивенса, немного полистал его, пока Леви устраивался поудобнее, но взгляд мой неизменно возвращался к ботинкам, стоящим у кровати.

Я снова попытался думать о комнате Леви, об этом странном, фантазийном пространстве, вырванном из его сознания и помещенном прямо в реальный мир. Повсюду лежали упаковки с таблетками, у каждой была особенная функция. У своего компьютера Леви проводил большую часть времени, там лежало сразу несколько пачек, на книжной полке было то, что ему нужно было выпить незадолго перед сном, а все, что необходимо употребить перед ним непосредственно, лежало на тумбочке. Отчего-то это неуловимо напоминало «Матрицу». Добро пожаловать в пустыню Реального, таблетки и фантазии.

Вот почему, подумал я, у меня не получается перестать думать об этих дурацких ботинках. Это они здесь — реальное, они из мира земли и крови. Доисторический рай Леви не выдерживает этого давления. Я повернулся к нему, лицо у Леви было совершенно безмятежное, можно каждую веснушку посчитать и ни разу не сбиться. Одна рука покоилась на подушке, другой он сжимал ткань толстовки на моем плече.

— Ну, ну, — сказал я. — Все уже в порядке.

Он меня не услышал, и мне вдруг стало так пронзительно жаль его. В этой комнате, выдранной из его мечты, в богатом и безупречном доме,в жизни, где у него все получится, он оставался таким беззащитно-больным.

— Все будет нормально, — сказал я, и мне вдруг стало стыдно, что я не вставил никакой шутки про его мамку и про то, как вставить ей. Но я мог себе это простить, Леви ведь меня не слышал.