Онлайн книга «Прощай, творение»
|
В детстве Франц чувствовал себя виноватым за то, что проживет дольше Аннабель. Как будто у него была драгоценность, которой он не стал делиться. Но Франц никогда не думал, что став колдуном, чувствует вину за свое бессмертие. - Не отвлекайся, Франц, - шепчет он сам себе. - Не отвлекайся, не думай об этом. Иди вперед и смотри под ноги. А потом он слышит, как сестра поет песенку, одновременно до пошлости подходящую и предсказуемую,но в то же время жуткую. Аннабель любила эту песенку, оттого, может быть, что она говорила о смерти массовой, а не единичной, страшной и одинокой. Аннабель поет: - Даже мой прекрасный город сгинул, как Августин. Ах, мой милый Августин, Августин, Августин! Ах, мой милый Августин, все прошло, все. - Заткнись! - кричит Франц, и голос его эхом отдается в лесу. Голос Аннабель сменяется голосом Гуннара. Он говорит: - Некоторые из них идут на голос, Франц. А потом Франц слышит шорох чьих-то длинных лапок. Обернувшись, он видит на деревьях над ним четырех огромных пауков с человеческими, слепыми глазами. Они замерли и ждут. Франца пробирает дрожь, он оступается, и, услышав хруст палки под его ногой, пауки бросаются вниз с деревьев. Франц тогда вспоминает все, абсолютно все о страхе смерти. Если пауки, скажем, обездвижат его и съедят или вонзят свои огромные зубы туда, где раньше было его сердце, вряд ли даже он это переживет. Франц пускается бегом и бежит, как не бежал, кажется, никогда. Только вперед, перескакивая через корни деревьев, только вперед и только бы не остановиться. Голос Аннабель звенит смехом, нежным и ласковым. Франц несется что есть сил среди бесконечных, лишенных листьев деревьев с ветвистыми корнями, так и норовящими сплестись под ногами. В конце концов, Франц едва не врезается в огромный дуб. Он оборачивается и видит, что пауки его больше не преследуют. Дуб один единственный покрыт еще золотом листьев. На ветвях, как перезрелые, сгнившие плоды, висят человеческие черепа, уставившиеся на Франца пропастями глазниц. Франц смотрит на дерево с полминуты, будто не совсем сопоставив черепа и прекрасные, украшенные листьями ветви. А потом бросается бежать дальше, только вперед. Выбежав на поляну, Франц падает, проезжается носом по траве, едва не разбив очки. - Надо же, а, казалось бы, я предупреждал тебя не обращать внимания. Гуннар стоит над ним, лицо у него ничего не выражает. - Ты все это время был здесь? - Не все. Некоторое время я палкой отгонял пауков. - Но ведь... - Ты меня не видел. Я же предупреждал, что ты будешь один. Я наложил на лес хорошее проклятье на случай появления здесь сплоченных отрядов путешественников, способных защититься от зверей сообща. Нужно было их разделить. Моя магия проникает в разум,Франц, и не позволяет тебе видеть твоих попутчиков. А потом воплощает тайные мысли. Я не способен творить иллюзии, поэтому мысли и страхи воплощаются просто в форме голоса в голове. - Но если ты был рядом, почему ты не говорил со мной?! - О чем? - спрашивает Гуннар спокойно. - Впрочем, я предупредил тебя о пауках. - А ты сам? - Это хорошее проклятье, - повторяет Гуннар. - Я тоже тебя не видел и был увлечен собственными переживаниями. Гуннар почти за шкирку вздергивает Франца на ноги. Отряхиваясь, Франц осматривается. Поляна давным-давно сгнила и готовится к зиме, но на ней все еще пасутся существа, ужасно похожие на коров, только хитиновые и блестящие. У них большие фасеточные глаза и острые, металлически отблескивающие рога. Они пожирают землю с подгнившими листьями. Насекомовидные коровы выглядят очень и очень мирными. Они периодически мотают хвостами с кисточками, лениво охаживая себя по бокам. |