Онлайн книга «Прощай, творение»
|
Габи смотрит на Альбрехта осуждающе, а потом говорит быстро: - А где Кристания? - Ждет в машине. - А откуда у вас машина? - спрашивает Альбрехт. - Малыш Альбрехт, ты задаешь мне вопросы, на которые я вынужден буду ответить так, что тебе это не понравится. Зачем? - Разумеется, из чистого любопытства, Раду, безо всякой мысли позади. - То есть, я не должен считать тебя провокатором? - Нет! - Альбрехт примирительно поднимает руки. Еще некоторое время они идут вместе, и Габи чувствует нарастающую неловкость. Она почти рада, когда Альбрехт сворачивает на Арпад хид. И в то же время очень грустит, вдруг Альбрехт прав, она не вернется, а расстались они неприятно и нехорошо. На прощание Альбрехт целует ее в щеку, и Габи говорит ему: - Я тебе позвоню! - А то, как же, - говорит Альбрехт неопределенно. Габи смотрит ему вслед, пока он не заходит в метро. Отчего-то ей становится очень тоскливо, и Раду, почувствовав это, обнимает ее. - Мне ужасно нравится то, что ты делаешь, - говорит Раду. Габи знает, что говорит он совершенно искреннее. По крайней мере, Габи помнит, как он радовался у нее в голове, находясь в Лхасе. Орал, что спектакль - восторг, когда посмотрел его в ее мыслях. - Не дает революция искупления без всеобщего совокупления! - Это-то ты запомнил. Он поправляет венок на ее голове, заботливым, естественным движением, и тогда Габи, наконец, спрашивает: - Чего хочет Шаул? - Этого, моя радость, никто знать не может. У станции Лехель тер их ждет джип Мерседес свыбитым стеклом со стороны водителя. - Выглядит довольно подозрительно, - говорит Габи. - Как твоя молдавская морда. - Да, поэтому, давай-ка быстро убираться из Венгрии, пока меня не схватили, как нелегального иммигранта. В машине на заднем сиденье их ждет Кристания. Она что-то яростно подчеркивает в учебнике по физиологии, грызет карандаш. Когда Габи занимает место рядом с водителем и оборачивается к ней, Кристания поднимает свои прозрачные, чуточку безумные глаза. - Сестрица, Учитель, кажется, я все придумала. Смерть, это просто резкий скачок энтропии, и он теоретически обратим, как и любой беспорядок, который... Кристания не договаривает, принимается яростно что-то писать прямо в учебнике. - Девочки, может кто-нибудь скажет мне, почему у нас нет единой научной цели? - Потому что, - говорит Габи. - Лиотар провозгласил смерть великих нарративов. Раду давит на газ, и машина трогается резко, так что Габи едва не ударяется лбом о бардачок. Открыв его, она обнаруживает внутри сигареты, склоняется к прикуривателю и затягивается, закрыв глаза. Раду берет сигарету из пачки, мягко тянет Габи за волосы и подкуривает от ее сигареты. - Фу, - говорит Кристания веско. - Я хотела сказать откройте окно, но окна больше нет. И вдруг на Габи накатывает ощущение путешествия. Они уезжают из Будапешта навстречу долгой ночи. Габи понимает, что нет ничего, что удерживало бы ее в Венгрии, все, что ей дорого с ней - ее Раду, ее Кристания, ее иллюзии. Ощущение это, неожиданное и резкое, дарит ее невероятную свободу. Ночной Будапешт проносится мимо, сияют и уходят его огни, лентой летит Дунай. Когда они выезжают из города, Габи вдруг, сама от себя не ожидая, открывает окно и кричит. Никаких слов у нее не выходит, только бессловесная радость. Раду, она знает, улыбается, а Кристания пинает ее сиденье и смеется. |