Книга Прощай, творение, страница 161 – Дария Беляева

Гуннар принимает серп из рук Ливии, не медля взрезает собственный шрам. Гуннар говорит громким, звучным голосом:

- Кровь от крови моей.

А потом шепчет собственное Слово. Но Артем все равно слышит. Он слышит в нем страшную власть, незаметное движение разума, будто шестеренки вращаются внутри каждого из них. Артем чувствует в этом Словеподчиняющую силу, осторожную, но точную, как невидимые нитки, идущие к Гуннару от каждой его мысли. В основе мышления - стремление к упорядочиванию. К Контролю.

Франц смотрит на серп несколько недоуменно, потом, так же, как и Артем, запутавшись в мантии, расстегивает рубашку и проводит по шраму лезвием. Артем испытывает облегчение: они с Францем примерно одинаково глупо выглядели в процессе жуткого темного ритуала.

- Кровь, кхм, крови моей, - говорит Франц. А потом добавляет что-то такое, от чего Артему хочется сжечь здесь все к чертям, а потом сжечь весь мир. Слово Франца вызывает в нем невероятную злость, которую он может сдержать лишь из-за того, что Слово просто звучит, как бы где-то далеко от него, не совсем здесь. Артем чувствует пресловутую красную пелену перед глазами, головокружение, зуд в руках, но как только последний звук угасает, все заканчивается. Надо же, какое у Франца Слово, а Артем думал нечто вроде "Наука" или "Прилежание".

Когда Кристания, закончив с серпом и ритуальной формулой, произносит свое Слово, Артем чувствует холод, невозможность пошевелиться, удушливый запах земли и сладкий - разложения. Чувствует спокойствие и грань забытья, к которой подходит так близко, как никогда.

Смерть, думает Артем, ее Слово - Смерть. Он сразу его узнает. Но вовсе не страшно, просто очень холодно.

Габи берет серп, улыбается, потом подмигивает Артему. Она взрезает кожу, прямо сквозь майку со смешными щенятами, вывалившими розовые языки.

- Кровь крови моей, - говорит она, а потом Артем слышит что-то вроде смеха. И чувствует радость от успешного обмана, которую прежде не чувствовал никогда, будучи довольно честным молодым человеком. Артем слышит сладость лжи, именно слышит, не чувствует. Все ощущения мешаются, становятся неразличимыми, хаотически первозданными.

Когда Габи замыкает круг, Артем ощущает, как независимые потоки их магии сливаются, словно ручьи впадают в Океан. Жаркая магия Артема и мучительно-холодная магия Кристании, жесткое звучание Слова Гуннара и мягкие переливы Слова Габи, все становится единым, образует причудливый коктейль. Ливия говорила, что ритуал этот требует от участников предельной открытости. Что они говорят свои Слова вслух, что их магия сливается, и это куда более личное переживание, чем все, что Артем может себепредставить.

И правда, то, что происходит невероятно лично. И хотя они полностью одеты, Артему кажется, что все перед ним обнажены, и он сам обнажен. Что безо всякой защиты остались не их тела, а их души, главные их составляющие. Артему кажется, будто бы он видит нити, соединяющие Учителей и их учеников. Нет, не нити, а будто бы живые сосуды, красные, бьющиеся не кровью, а чем-то гораздо более важным.

И впервые Артем понимает, как сильно он на самом деле любит Ливию, как много она значит для него. Они составляют друг друга, и он - неизменная ее часть. Они так едины, что Артем никогда толком не замечал этого, как не замечал собственное сердце, когда еще был человеком.