Книга Аркадия, страница 126 – Дария Беляева

— Как здорово! — крикнула я. — Просто невероятно!

Движения дерева становились все медленнее, они угасали, как угасал и блеск его глаз, скрадываемый мной и моими братьями и сестрами. Все менялось. Опасность схлынула, скорость тоже. Наконец, я поймала последний из кошачьих глаз с вертикальным зрачком, раздавила между пальцами, отбросила и без сил упала в грязь. В третий или даже четвертый раз, и уже по своей воле. Герхард упал рядом, мы оба были красные, мокрые, измученные. Ясказала:

— Чувствуешь отвращение к себе?

Я еще не чувствовала. А он, наверное, не чувствовал подобного никогда. Я хотела было сказать что-то еще, но он поцеловал меня. Его губы были горячими, а язык — прохладным. Я не ожидала от него такого напора, все было романтично и одновременно слишком. На секунду меня даже сковали неловкость и страх, он был порывистый и почти грубый, и я испугалась, но стоило мне коснутся его плеча, даже не оттолкнув, а только обозначив такую возможность, как он отстранился.

— Прости, Констанция, — быстро сказал Герхард. — Я не хотел тебя обидеть.

А я не нашлась, что сказать, поэтому выпалила только:

— Ты не обидел. Все в порядке.

Я не знала, что щеки мои могут гореть еще жарче. Поднявшись, я осмотрела местность. Огромное дерево, вокруг которого мы водили хоровод было бездвижно, как и полагается дереву. Внутри него еще бродили древесные соки, оно еще пахло жизнью, но я знала, теперь оно мертво. Скоро оно засохнет.

— Древесный король мертв, — сказал Герхард. — Может, мы даже освободили его народ.

И я поняла, что ему плохо оттого, что мы убили это чертово дерево. Вот что было в нем самым странным: жалость к созданиям, которых я и не думала жалеть. Погасшие, пустые, растерзанные глаза валялись вокруг, как упавшие ягоды или крохотные плоды.

Астрид потирала ногу, а в плече Герхарда все еще красовалась та ужасная, сиропно-липкая рана. Остальные, по крайней мере на первый взгляд, были в порядке. Делия постучала по древесной коре, потом сказала:

— Да, реально помер.

И тогда все мы, одновременно, даже Аксель, с чьего меча струились капли зеленоватого древесного сока, даже Адриан, который задумчиво смотрел на воду секунду назад, засмеялись, как чокнутые. Как же было здорово избежать смерти. Все мы были грязные, настолько, что под слоем грязи было не различить цвет нашей одежды. Впрочем, на всех кроме Акселя все и без того было черным. Мы смеялись минут пять, и мне даже стало тяжело дышать, но остановиться я не могла. Потом все замолкли, как-то разом, будто опустошив все запасы смеха, хранившиеся внутри и ждавшие этого часа. Было тихо, ни шороха, ни треска — здесь не жило ни единого зверька. Я слышала дыхание Герхарда, и мне казалось, хотя вероятнее всего это была моя фантазия, что яслышу, как кровь вырывается из его раны.

Наконец, Адриан сказал:

— Поздравляю, друзья. Может, вернемся в замок и переоденемся?

— О, нет, возвращаться для слабаков, — сказал Аксель. Он перерубил мечом ближайшие к нему ветки и двинулся дальше.

— В любом случае, мы выбрали лучший путь, — беззаботно добавил он. Я задохнулась от возмущения.

— В смысле лучший путь, Аксель?! Нас здесь чуть не убили.

— Да, и давай лучше даже не вспоминать из-за кого, Констанция. Если ты такая неловкая, стоило предупредить меня, и я понес бы тебя на руках!