Книга Аркадия, страница 127 – Дария Беляева

— Заткнись, Аксель! — рявкнула Астрид. Рана на ее ноге была не очень большая, но меня пугала грязь вокруг нее. Впрочем, этот испуг скорее был делом привычки и воспитания. Я уже знала, что в Аркадии нельзя умереть от заражения крови или столбняка. Список способов, которыми можно было довольствоваться в этом удивительном месте вообще был довольно узок. Голод, болезни, старость, все то, от чего человек в мире над Аркадией имеет больше всего шансов умереть, было совершенно неважным. В Аркадии была возможна только насильственная смерть.

— Вы как всегда меня недооцениваете. Я спас вас от смерти!

— Вообще-то, — сказал Герхард. — Это Констанция нас от нее спасла.

И тогда я поняла, что да — ведь я и спасла нас всех. Выход из ситуации, в которую мы попали был совсем не очевидным, но я и моя магия пригодились. Я — героиня. Я спасла на всех. Я ожидала почестей или, по крайней мере, душевного и многоголосого «Спасибо, Констанция», но ничего подобного не получила. Вместо этого Аксель картинно приложил руку к сердцу, так же картинно закатил глаза, и все накинулись на него.

— Почему мы просто не могли идти по течению реки? — спросила Делия.

— Ты решил повыпендриваться перед нами, да?! — зарычала Астрид.

— Скажи, Аксель, неужели ты не чувствуешь ни грамма раскаяния? — поинтересовался Адриан.

Словом, все были заняты им, а про меня совсем забыли. И сама я тоже не выдержала.

— Ты серьезно считаешь, что хорошей идеей было прийти сюда?

Аксель поднял руки, покачал головой.

— Какие своевременные вопросы, друзья. Нет, нет, и нет! Просто если бы мы шли по течению реки, то попали бы в Бурю перед Холодными Лесами. Множество путников, прежде пытавшихся преодолетьее, умирали. Буря никого не щадила.

— Ты можешь перестать представлять, что ты в фильме Питера Джексона, и объяснить? — спросила Делия. У нее у единственной хватало терпения общаться с Акселем. Еще, вероятно, мог справиться Адриан, но он всегда очень ловко избегал долгого общения с ним.

— Хорошо, — сказал Аксель. А потом развернулся и снова двинулся в заросли, и мы последовали за ним. Никому из нас этого не хотелось, но никто из нас и не желал нарушать приказы Неблагого Короля. Если Аксель был назначен нашим командиром, его стоило слушаться. Я слишком хорошо знала, сколько смертей Отец Смерти и Пустоты принес своим детям. Я знала, что он принес и саму смерть. Неблагой Король, пожалуй, был последним человеком, которого я бы ослушалась. Остальные, я полагала, думали о том же самом, только по-другому это мотивировали. Адриан и Астрид, наверное, были убеждены в том, что с них от выполнения приказов ничего не убудет, Герхард мог думать, что отрабатывает таким образом родительский долг, Делия могла считать, что лишние проблемы ей не нужны. Но правда была, в общем-то, одна на всех. Отца Смерти и Пустоты нужно было либо слушаться, либо умереть.

Я так и вовсе никогда его не видела, а приказы Неблагого Короля передавал Аксель. И все же его присутствие чувствовалось, очень часто. Иногда я могла просто сидеть в своей башне, выписывать в своих книгах причинно-следственные ряды, стараясь рассчитать наиболее разрушительные повороты колеса истории, которые могли бы совершиться в будущем. Я теряла ощущение времени за этим занятием, комбинаторика, которой я занималась, бесконечно увлекала меня, и я забывала о том, что я нахожусь в мире, в котором не желаю быть. Я забывала о моей нормальной жизни в Стокгольме, о прежних мечтах, об одиночестве. Для меня ничего не существовало. Но кое-что всегда могло вывести меня из счастливого забытья.