Книга Где же ты, Орфей?, страница 52 – Дария Беляева

— Вы чего?!

— Дай посмотреть!

— Нам тоже нужно!

Мы боролись за альбом чуть больше десяти секунд. Когда Ио победила, я услышала, как открывается дверь.

— Полиник! Я дома!

Голос был совсем девичий, нежный и звонкий. В нем нечто было не так, но такая короткая фраза не давала понять,что именно. Мы трое замерли. Ио посмотрела на нас отчаянно, бравада из нее тут же выветрилась, и я увидела молодую, испуганную девушку. Я толкнула ее в сторону от двери, и она всем телом прижалась к стене за ней, когда Полиник сказал:

— Иду! — Ио глубоко вдохнула, и больше не дышала. Полиник вышел первым, а я — за ним следом. В конце концов, если мы хотели отвлечь Семьсот Пятнадцатую, нам стоило действовать вместе и быть как можно более интересными.

Она стояла у двери, опираясь на нее. Голова ее была чуть запрокинута. Семьсот Пятнадцатая прекрасно подходила этому месту. Я поняла, отчего Полиника поселили в ячейке Леды, аквариуме с мертвой рыбкой. Семьсот Пятнадцатая, должно быть, влюбилась в это место.

Исмена была ровесницей Полиника, миловидной брюнеткой с широко распахнутыми, круглыми глазами маленькой девочки. Семьсот Пятнадцатая превратила ее хрупкое тело в китч и пластик, так подходящий этому дому. Она была покрыта плотным слоем макияжа, так что, при желании, с лица Исмены, наверное, можно было снять маску. Все лицо было в тональном креме и пудре, так что в нем было что-то от манекена. Губы блестели ярким, конфетным розовым, таким сильным цветом, что он с трудом воспринимался глазами. Длинные накладные ресницы не двигались, ведь Семьсот Пятнадцатая не моргала. Веки были тронуты блестками, блестели и скулы, кончик носа, ямочка на подбородке. Безвкусица была передана настолько точно и аккуратно, что, казалось, она и была целью. Исмена была похожа на очень богатую выпускницу школы, желающую устроить праздник и на своей коже. Тиара со стразами на голове и броская, похожая на балетную пачку юбка, усиливали это впечатление. Колготки на Исмене были порваны, и кое-где проглядывали ссадины темного, фиолетового цвета, такого неожиданного на фоне вездесущего розового. Я увидела обломанные ногти, покрытые розовым блестящим лаком. Они были искалечены, но не так, как у Ио. Семьсот Пятнадцатая не умела падать. Она делала это так неудачно, что, пытаясь удержаться, могла сорвать ногти с мясом.

— Я пришла, — повторила она и улыбнулась. Мне захотелось отвернуться. Ярко накрашенные губы обнажили кровоточившую десну. Наконец, мне стало понятно, что именно не так с ее голосом. Семьсот Пятнадцатая невероятно сильно выделяла слово "я", словно оно было центральным вовсем. Ей, несомненно, хотелось быть собой. Она прошлась, заводя одну ногу за другую, как пьяная и готовая упасть в обморок от голода супермодель. Ее губы коснулись щеки Полиника, оставив на ней розовый след. Затем Семьсот Пятнадцатая ударила Полиника с размаху, но не слишком больно — рука ее была слабой.

— Ты почему не поцеловал в ответ? — спросила она. — Соприкасаться. Хочу, чтобы прикасался. Я хочу. Трогать, рвать.

— Я забыл, — ответил Полиник и склонил голову. Я подумала, что он, наверное, хотел целовать Исмену, и теперь ему просто больно. Семьсот Пятнадцатая посмотрела на свою руку и снова улыбнулась. Доминатрикс в доме мечты, так бы сказала Медея.