Книга Где же ты, Орфей?, страница 111 – Дария Беляева

Взгляд его стал серьезным. Гектор вполне мог быть одним из Рыцарей Ясона, если бы не выбрал несколько другую сторону. Такой трогательный, такой человечный, так стремящийся мне помочь. А я должна была быть нечеловечной, чтобы создать не-живого короля. Сплошные "не", сплошные дыры, дефициты, отсутствия.

Я сказала:

— Мне нужно, чтобы ты ушел.

— Что, Эвридика? Что ты задумала? Если ты переживаешь, если тебе больно, и ты в отчаянии...

Казалось, он решил, что я хочу убить себя. Я покачала головой.

— Нет. Просто погуляй, потому что сейчас я буду делать глупые вещи.

Я вспомнила о своих недавних размышлениях и совершенно искренне сказала:

— Они не будут опасными.

Я видела, как в Гекторе борются два начала — то заботливое, рыцарское, и еще одно, ушлое и желающее оказаться в безопасном месте. Мне нужно было подкормить второе, которое нравилось мне намного меньше.

Я сказала:

— Я не такая глупышка, как ты думаешь. Я просто хочу петь, танцевать, отдыхать. Знаешь, быть собой, как раньше. Мы с братом много танцевали. Теперь его нет.

Я почувствовала себя Ясоном. Я манипулировала Гектором, и здесь было все — мое очаровательное сумасшествие, в которое он с охотой поверит, потому что вправду чувствует нечто неладное сегодня, мой брат, чья тень всегда стояла над Гектором, моя беззащитность.

Я не должна была так поступать, я не всегда была честной, но Гектора мне было особенно жаль.

— Я понимаю, — сказал он. — Ты в последнее время много о нем думаешь.

Я хотела сказать: просто ты в последнее время это замечаешь. Но я не стала. Мне хотелось, чтобы, если мы прощаемся навсегда, Гектор получил от меня что-то хорошее. Я обняла его и прижалась носом к его плечу.

— Послушай, ты очень славный, даже если сам в это не веришь. Тебе нужно меньше времени проводить с самим собой. Ты чувствуешь себя таким одиноким, но совершенно зря, потому что люди не так уж злы на тебя.Большинство из них никогда не покинет это место, вот в чем правда. Потому что они боятся смерти. Я знаю, ты считаешь себя героем, а они думают, что ты злодей. Но фактически ты занимаешься спасением самоубийц. Это не плохо, хотя тебе не всегда благодарны. Я и сама думала сбежать, но теперь этого не хочу. Тебе просто нужно быть милосерднее к себе, и тогда другие тоже научатся этому.

Все вышло очень запутанно, однако Гектор продолжал обнимать меня и после того, как я закончила говорить. В этих объятиях не было ничего от объятий, которыми наделяют друг друга влюбленные. Гектор просто был благодарен мне, и я поняла, что сказала правильные слова.

— Я пойду работать. Я люблю тебя, Гектор, и ты себя полюби.

Он остался стоять в гостиной, когда я пошла в свою комнату. Там я села за стол, открыла тетрадь и стала ждать мыслей, как ждет попутного ветра капитан корабля. Я услышала, как хлопнула дверь, это Гектор выполнил мою просьбу и ушел. Я закрыла глаза и стала качаться на стуле, пока мысли не нахлынули, будто волны. Тогда я принялась писать, и словно бы рука моя действовала сама по себе, подключившись к какому-то источнику вне моего сознания. Это было славное, давно испытанное мной чувство невероятного вдохновения. Оно бралось вовсе не из поступка, который я должна была совершить, а из ощущения того, как все еще могло бы быть с Орфеем и всеми остальными, если бы мы были свободны.