Книга Где же ты, Орфей?, страница 110 – Дария Беляева

— Что?

— Это метафора.

Некоторое время мы молчали, словно Полиник на самом деле не хотел ничего знать. Мы вошли в сад, и запах ночных цветов опьянил меня. Сев на камни у ручья, мы посмотрели друга на друга. Полиник глядел с опаской, а я, по крайней мере мне так казалось, смотрела на него с надеждой. Потому что он мог согласиться. Он ведь тоже так тоскует по Исмене. А Семьсот Пятнадцатая — драгоценная дочь Первой, надо же какой это был бы удар. Я подумала, быть может моим рукам будет позволено забыть уроки Одиссея. Или, быть может, когда я освобожу Орфея, у насуже будет не-живая королева. Все это было подло и нечестно, я ввязалась в эту историю, значит я должна была и пройти ее до конца.

Но все же, вдруг Полиник сам захочет. Я рассказывала ему так вдохновенно, как только могла, журчала, как ручеек у моих ног. Я описывала Ясона, как никогда не описывали еще ученых мужей, с такой нежностью и восхищением, словно он был моим отцом.

И я ненавидела себя за это. Я вертелась, словно змея. Так что где-то на середине я прервала свой рассказ и сказала:

— На самом деле не так уж он меня и впечатлил.

Полиник вдумчиво кивнул, будто только этой фразы и ждал.

— Более того, он довольно странный. И я не знаю, можно ли ему доверять. Однажды он подставил Одиссея. Рассказать тебе, как?

Полиник снова кивнул. Казалось, он делает это автоматически, словно игрушка в машине. И я начала рассказывать безо всякого желания добиться от Полиника чего-либо. Я говорила все, как есть, со всей неуверенностью, со всеми сомнениями, со всем отвращением. И хотя теперь шансы убедить Полиника казались мне куда более призрачными, я была честна с собой и с ним, так что мы все еще могли быть друзьями.

Полиник взял палочку и принялся водить ей по ручейку, словно по спине змеи, с опаской. Во всех его действиях была испуганная осторожность. Я сказала:

— И как тебе эта история?

— Плохо, — ответил он, погрузив кончик палки в воду. Полиник принялся выуживать из ручейка обтесанный водой камушек. Я видела, что Полиник не хочет смотреть мне в глаза. Я не могла его осудить. Я сама не была уверена, что хочу смотреть себе в глаза.

— Может, ты хочешь освободить Исмену?

Получилось так, словно я персонаж мультфильма, заглядывающий ему в глаза, заискивающий, забавный. А я была собой, отчаявшейся и запутавшейся. Полиник поднял на меня взгляд, глаза его были серьезны и темны.

— Нет, что ты, Эвридика. Нет, никогда. И ты не делай этого. Все это просто неправильно.

И очень страшно.

Я сказала:

— Ты не думаешь, что так будет лучше, Полиник?

Мы оба встали, словно разговор был закончен без нашего ведома. Я сказала:

— До свиданья, Полиник, мне пора.

Вид у него стал такой виноватый, такой жалостливый, как будто ему было, за что просить у меня прощения. Виделось во взгляде Полиника и еще что-то важное, что я прежде упускала. Я присмотреласьполучше.

И тогда я поняла, что за безумство собираюсь совершить.

Гектор был дома, и я этому не обрадовалась. Он сказал:

— Эвридика? Ты в порядке?

Я закрыла глаза, и все исчезло на пару секунд. Это была необходимая мера. Все стало большим и сложным, не осталось легкости, и даже вопрос Гектора показался мне неподъемным.

Я сказала:

— Да, все в порядке. Все будет очень хорошо, если ты сможешь сделать кое-что для меня.