Книга И восходит луна, страница 45 – Дария Беляева

— Ты же понимаешь, — как бы между делом бросил он. — Кого эти ребята ненавидят на самом деле?

Грайс помотала головой.

— Подсказка: эти люди находятся в этой комнате.

Грайс вздрогнула. И вправду.

— Я думаю, — сказал Ноар. — Это смерти символические. Главы местного культа, представители влиятельной семьи. Твои книги закатов, они говорят прежде всего о ком?

— О невестах и женихах богов.

— А это у нас кто?

— Мы с тобой, — выдохнула Грайс.

— Ага. Считай, дедуля с бабулей, это символические мы с тобой.

— Ты меня для этого сюда притащил?

— Да. Кроме того, «Книги восходов и закатов» нельзя просто забить в поисковик. Я хотел знать, откуда именно цитаты. И подпиши мне к ним контекст.

— Мог бы позвонить маме…

— Нет.

Грайс вздохнула. А Ноар продолжал, и лицо его казалось даже вдохновленным, а оттого красивым, киношным. Он смотрел на выведенные кровью надписи, будто художник на едва начатую работу — с надеждой на завершение, на избавление и на невероятную радость творения.

— Думаю, они хотят, чтобы боги перестали размножаться. Вроде как если нельзя убить их самих, то можно лишить их человеческих супругов, с помощью которых они оставляют свое гнилое семя или вроде того.

— Это Охотники?

"Охотники на богов" были запрещенной в Эмерике, да и во всем цивилизованном мире, организацией. Грайс не сомневалась в том, что многие, очень многие, поддержали бы Охотников, если бы те предложили хоть один надежный метод. Однако, после провала атомной теории, когда один из япойнских богов пережил прямой ядерный удар на Хиросиму, ничуть не пострадав, никто не хотел связываться с Охотниками. Люди боялись коллективной ответственности, боялись, что помогая им, они ставят под удар себя и свои семьи. Боги обращали мало внимания на организацию Охотников, видимо, зная, что они ничего не могут сделать, и эта война бессмысленна, бесполезна, губительна лишь для одной стороны. Боги молчали. Люди сделали все сами, и в течение десятилетия большинство руководителей организации, называемой теперь не иначе, как секта, оказались за решеткой. Обезглавленная гидра уползла куда-то, и вот уже пару лет как СМИ пересталимуссировать тему охоты за Охотниками. Грайс еще помнила передачи, в которых ведущие делились очень тайными сведениями об обнаружении кого-то влиятельного из недополитической недосекты монстров, мечтающих лишить Эмерику самого главного.

Чудовищ.

Словом, эти Охотники, как нацисткие преступники, скрывались в основном в странах Латинской Эмерики, причем непременно в тех, договор об экстрадиции с которыми не был подписан.

Довольно скоро однообразные репортажи из жарких, наполненных малярией и хорошими футболистами, стран, надоели зрителям. Охотники, вместе с нацистами и ку-клукс-кланом, с которыми были, в определенной степени схожи, оказались на помойке истории.

— Я только что идеально пошутила в своих мыслях, — сказала Грайс. — Бразилия наполнена малярией и хорошими футболистами.

— Что?

— Малярия это искажение итальянского mala aria, то есть плохой воздух. Бразилия наполнена плохим воздухом и хорошими футболистами. Хотя я не уверена, что у нас с Бразилией нет договора об экстрадиции.

— Грайс, ты бросай эти свои таблетки, — хмыкнул Ноар. А потом взял ее под руку. — Но я понял, что лучше с тобой в машине поговорить.