Книга И восходит луна, страница 113 – Дария Беляева

Со всех сторон доносилось мычание или отдельные слова. Кто-то навязчиво повторял, сгибая и разгибая руку, в которой была зажата ткань:

— Чисто, чисто, чисто, чисто.

Кипела работа. Управляли ей люди, явно не слабоумные, однако сумасшедшие. Грайс без труда определила людей в мании. Один из них, так же надежно укрытый балахоном, подошел к ним.

— Мои господа, — сказал он быстро. Грайс увидела, что его руки исцарапаны. Под балахоном мелькнула подобострастная улыбка. — Эта башня построена безумцами.

И тут же он отскочил на шаг:

— Грязно, как грязно. Это потому что я плохой.

Он сделал неопределенное движение, будто мыл руки, размазал по ладоням кровь.

— Займите свое место, если вам будет угодно. Райчи! Поставь гребаную чашу на место! Идиот!

Человек в балахоне хихикнул:

— Самое забавное — он же правда идиот.

— Они убивают мышей, — сказал кто-то рядом, и Грайс увидела, что на нее показывают пальцем. Ей стало неловко, будто она никогда прежде не видела безумцев. Ее отец был психиатром, она должна была знать, как сейчас быть. Но все знания выветрились из головы.

Они с Кайстофером поднимались по одной из лестниц, и безумцы внизу упали ниц, пока они восходили. Грайс была уверена, что Олайви и Ноар поднимались совсем по другой лестнице. Их вовсе не случайно было три.

Грайс и Кайстофер устроились на диване. Ей захотелось взять его за руку, но повода не было. Внизу кипела работа. Вдруг Грайс заметила существо в желтом. Оно стояло в самом центре огромного зала. Балахон на нем был желтый, очень просторный и очень яркий. Капюшон закрывал его лицо полностью, казалось, у этого существа просто нет лица. Полы балахона стелились по полу. Рукава почти доставали до пола, из широких прорезей свисали щупальца. Грайс никогда не думала, что они такие длинные, видимо Дайлан никогда не выпускал их полностью. Он был абсолютно неподвижный, будто изваяние. В нем не было ничего человеческого, ни один человек не смог бы повторить такой каменной неподвижности. Впервые Дайлан, принесший на телевидение экстремальные формы садомазохизма, по-настоящему Грайс напугал. Он был вовсе не эксцентричным ведущим популярного шоу.

Он действительно был главой Дома Хаоса.

Грайс поспешно отвела от него взгляд. В углу она увидела прикованнуюзолотыми цепями девушку. Она показалась ей знакомой. Грайс увидела в специальном бардачке между сиденьями два бинокля. Взяв один, Грайс снова посмотрела на девушку.

Без сомнения это была Маделин, одетая только в сложную конструкцию из золотых цепей, почти не скрывающих ее тело.

— Разве ей можно быть здесь?

— Не в том качестве, в котором можно тебе или Ноару, — ответил Кайстофер. Тон у него был светский, лишенный волнения. Но Грайс почувствовала, что он удивлен.

Маделин обнимала одного из мужчин в черном балахоне. Он мерно раскачивался, пока Маделин шептала что-то ему на ухо. Он обнимал ее обнаженное тело, и стонал, так что Грайс слышала даже со своего места в ложе.

Наверное, подумала Грайс, Маделин не так уж часто видела своего драгоценного брата.

Грайс увидела, как Ноар закурил и поспешила сделать то же самое. Олайви сморщила тонкий нос, вдыхая тянущуюся к ней струйку дыма. Грайс смотрела вниз, где маленькие, клоунски нелепые и одновременно жуткие люди в балахонах совершали свою несложную работу, а неподвижный Дайлан в ослепляюще желтой одежде, стоял посередине, и единственным, что было не лишено в нем жизни были извивающиеся по полу щупальца.