Книга Воображала, страница 63 – Дария Беляева

Сколько драгоценного времени утекло тогда на бесполезные знания, которые не внесли абсолютно никакой ясности. Никто не знал, что происходит с сестрой, хотя все признавали, что она выглядит изможденной.

Словно в тумане проходили тогда мои дни, тревога заставляла меня всюду искать подсказки, но ни одна из них не оказывалась верной. Я не понимала, что творится с моей родной сестрой.

Я хорошо помню день, когда моя неясная тревога сменилась страхом.

Май подходил к концу, и дневная жара уже открывала дорогу июню, однако вечера оставались приятными в своей прохладе. Я сидела у окна, наблюдая за мужчиной и женщиной, спорившими о том, купить ли картину в антикварном магазине напротив. Они меня веселили, хотя в их диалоге не было ровным счетом ничего необычного. Ароматный запах сирени внушал надеждуна прохладу и днем, я пила эту удивительную сладость, слушая дискуссию о безвестном художнике, который, наверное, никогда прежде не удостаивался таких дебатов.

Волнение неожиданным образом ушло из моего сердца, вот насколько хорош был вечер. Я открыла маленькую коробочку с бальзамом для губ, и к запаху сирени добавился нежный запах ландыша. Я коснулась пальцами теплого воска, тут же поддавшегося теплу моего тела, провела им по губам, оставляя на них сладость. Коробочка закрылась с мягким щелчком, и я принялась рассматривать ее. На крышке была нарисована балерина, замершая в кульминации кабриоля. Под ней белело несколько крохотных ландышей, которыми и пах бальзам. Я погладила коробочку, на ощупь она была гладкой и холодной, а внутри, под крышечкой, притаилось крохотное зеркальце. Я рассматривала коробочку, потом кольцо на моем пальце. На восемнадцатилетие сестра подарила мне серебряный перстень исключительно тонкой работы, с вензелями, переходящими в какой-то растительный орнамент из прошлого века, такой тонкий и нежный, и в то же время монументальный. Такие вещицы любили при императрице Виктории, моей прабабушке, а после, сразу из модного, они нырнули в безупречно винтажное, таким образом навсегда сохранив достоинство. Перстень венчал розовый кварц, оплетенный вензелями так крепко, что казался естественной частью металла.

Ты и сейчас можешь его увидеть — с моего совершеннолетия я ни разу не снимала кольцо, подаренное сестрой, и не сниму, а когда умру, меня погребут вместе с ним.

Я находила наслаждение в рассматривании своих вещей. Ты не представляешь, насколько я привязана к этим милым безделушкам. И тебе этого не понять, любимый, ведь ты не нуждаешься в фиксации самого себя, ты определен и ясен. Ты нуждаешься в фиксации мира, и вещи не должны быть частью тебя.

Я смотрела на мои чудесные вещи и чувствовала себя счастливой, словно я рисунок, который только что закончили. Мне захотелось чая с холодным молоком, и я встала, чтобы отправиться на кухню.

В этот момент позвонили в дверь. Я вздрогнула, не зная, кто бы это мог быть в столь поздний час. Ко мне друзья не ходили, к сестре, что удивительно, тоже. А сама она обычно звонила мне из библиотеки, когда отправлялась домой. Я несмело подошла к двери, встала на цыпочки, чтобы заглянутьв глазок. На пороге стояла сестра, и она напугала меня намного больше обычного. Да, и прежде я чувствовала отчуждение и опустошение, коснувшиеся ее взгляда, но было очень легко списать их на переутомление.