Книга Воображала, страница 153 – Дария Беляева

Казалось, она злилась на меня не меньше, чем я на нее.

Мы дрались долго и ожесточенно, оставив друг другу множество царапин и синяков.

На долгое, долгое время эти царапины и синяки остались нашими последними подарками друг другу. Изможденные злостью мы лежали рядом и смотрели, как исчезает с рассветом луна.

Как я злилась на нее, в какой была ярости.

Но я не ненавидела ее, милый. Я ничего и никому не сказала. Не смогла, не захотела, не решилась — все вместе.

Я не была хорошей дочерью — я оставила убийцу моих родителей безнаказанной.

И не была хорошей сестрой — я позволила моей Жадине стать убийцей.

Все пропало.

Аэций сказал:

— Я так понимаю, вы не слишком-то ей дорожите. Стоило ожидать.

Послышался щелчок затвора. Я едва видела пистолет в его руке. Неужели вот она — моя смерть? Нелепая металлическая штука в руках сумасшедшего.

Мне стало так обидно, что я доверилась Аэцию. Ни на секунду нельзя было забывать, что передо мной опасное, безумное животное.

— Дело в том, что нужно снова поместить ее в центр фигуры, — сказал Северин. Казалось, что ситуация раздражает, пугает и забавляет его одновременно.

— Да, конечно. Порядок есть порядок. Только резких движений делать не нужно. Хорошо? Понятно? Да, по-моему, это хорошо и понятно.

Северин со всей осторожностью, на которую был способен поставил стул, к которому я была привязана и передвинул его в центр. Ствол пистолета двигался за мной, словно глаз хищника.

Лучше бы он так и не пришел, подумала я. Эмилия убила бы его в моем обличье, он это заслужил.

Впрочем, он здесь все равно умрет. Их трое, он один.

В этот момент раздался выстрел. Меня в равной степени пронзили страх и надежда. Страх оттого, что я испугалась — выстрелили в меня, просто я еще не почувствовала боли. Надежда — выстрелили в Аэция и, по крайней мере, я буду отомщена. И все же, несмотря на страх и ненависть к нему, я пыталась найти в нем хоть что-то настоящее. Ему было плевать на меня, даже на страну, но он ведь искренне хотел защитить своего ребенка.

В темноте я совершенно не видела его лица, рука с пистолетом же была неумолимой.

Что-то рухнуло на пол позади, я обернулась. Кошка, еще секунду назад баюкавшая свою руку, лежала на полу. Красная ягода пулевого ранения была чуть выше ее живота. Кошка дышала, и я увидела, что ее губы, словно сиропом, измазаны кровью. Кабан не вызывал у меня такого омерзения, он уже был мертв к тому моменту, как Аэций скинул его вниз.

Кошка же умирала у меня на глазах. Я вспомнила, как она принесла мне фруктов, и тем самым отчего-то меня успокоила.

— Ты ошибся, — сказала Эмилия задумчиво рассматривая пистолет. — Ей не нужно умереть. Ей нужно умирать. Мы использовали ее кровь в обряде. И пока она пребывает между бытием и небытием, он найдет путь сквозь нее по нашим знакам.

— Прошу прощения, — сказал Аэций. — Дело в том,что я понятия не имел, как все должно проходить. Я просто предположил. Да-да. Хорошо. И я все еще готов застрелить Октавию, если вы обманываете меня.

— Совершенно нет, — сказал Северин. — Хотя признай, зверек, если бы это был наш план, он оказался бы достаточно хитроумным, чтобы тебя провести.

— Да. Наверное. Хороший план.

— Что ж, — сказал Северин. — Прощайте, императрица. Жаль, жаль, жаль!

Северин поцеловал меня в щеку, в этот момент Аэций сказал: