Книга Жадина, страница 79 – Дария Беляева

Ужин получается совершенно чудный, я уже и не думал, что нам может быть так спокойно.

Офелла избегает смотреть на собаку, хотя явно нравится ей больше всех. И когда собака в очередной раз тыкается фарфоровой головой ей в ногу, Офелла быстро спрашивает:

— Расскажите о вашем народе, если это приличный вопрос в Парфии.

Мы как раз заканчиваем ужин и приступаем к крепко заваренному кофе. Я слышу стук маленьких лапок. Мимо стола проходит существо на длинных, словно бы паучьих ножках с несколькими кукольными головами, смотрящими в разные стороны. Между этих голов я вижу корзину, туда Астарта и Миттенбал опускают свои тарелки. Я думаю, что в большинстве случаев, чтобы быть вежливым достаточно делать то же, что и хозяева. Опускаю тарелку и чувствую тепло, исходящее не от фарфора, но изнутри него. Словно в каждой голове бьется по маленькому сердечку.

Существо собирает тарелки и уходит на кухню.

В кофе добавлен мед, но это оказывается вкусное и согревающее сочетание. Никаких сладостей не подают, кофе сам здесь и есть десерт.

Астарта хлопает в ладоши и блестки осыпаются с ее пальцев на скатерть.

— Наоборот, очень приятно рассказать о себе иностранцам! Нас здесь называют, как это будет… Дарл?

— Кукольники, — отвечает Дарл. Он берет на колени собаку и вытягивает язык, словно хочет облизать фарфоровое, младенческое лицо.

— Да, кукольники. Мы предпочитаем жить деревеньками, где все всех знают. Большие города это ужасненько и очень утомительно. Хотя кое-кто и уезжает, но я не смогла бы там жить.

Миттенбал говорит:

— Но там бывают интересные театральныепостановки. Я люблю театр.

В отличии от Дарла, он не выглядит сумасшедшим, скорее ему очень-очень неловко, и он все не может найти подходящих слов, но Астарта с радостью щебечет за него.

— Наш бог-ребенок велит нам сотворять. Мы сотворяем существ, таков наш дар. Мы можем наделять жизнью механизмы и мертвых. Конечно, умерший не станет разумным, — она кидает взгляд в сторону Нисы, которая явно знает о кукольниках и слушает вполуха.

— Но, — продолжает Астарта. — Это все очень миленькие существа! Мы сотворяем игрушки для бога-ребенка и даем им жизнь, как он дал жизнь нам.

И тогда я понимаю: это не кукольный дом, это детский сад, где они нянчат своего бога.

А мы знаем, где живет их бог.

Миттенбал говорит:

— У нас, в общем, есть староста деревни. Это я. А раньше был мой отец. А еще раньше был его отец. В общем, у нас монархия.

— И чудные, чудные праздники! Вы любите фестивали? У нас есть фестиваль птиц. Их осенние маршруты пролегают прямо над нами, многие падают от усталости. Мы выхаживаем тех, что еще живы, а из тех, что мертвы делаем игрушки и запускаем в небо.

Она снова хлопает в ладошки, а потом подается вперед.

— Но расскажите о ваших народах! Я так мало знаю об Империи!

— О нашем народе, наверное, знаете, — говорю я. — Благодаря Дарлу.

— Ваш бог отметил ваши головы, это так интересно! — кивает Астарта. — А другие?

Разговор получается долгий и приятный, хотя и неловкий оттого, что мы едва знакомы. Дарл уходит спать рано, а мы еще долго болтаем. Когда мои друзья тоже уходят спать, я остаюсь послушать еще о том, как кукольники создают. Миттенбал и Астарта не раскрывают никаких секретов, но рассказывают все равно интересно. Оказывается, нужна часть, что прежде была живой и часть, которая живой никогда не была. Часто они вкладывают плоть внутрь механизмов, так что ее и не видно. А иногда вшивают металл в нечто бывшее живым.