Онлайн книга «Болтун»
|
— Ты чего? Это ж для девчонок. — Просто моя одежда будет ему длинной. И он должен быть в костюме, чтобы не выделяться. И вообще какая разница, это только на одну ночь? — Это полный позор. — Сама ты полный позор, — сказал я, положив платье и вуаль под подушку, затем принялся складывать остальные костюмы в шкаф, чтобы показать твердость своего решения. Мама поднялась к нам, вошла, постучавшись, когда я уже закрыл дверь шкафа, сердце мое трепыхнулось в груди, как рыбка, которую подсекли. Она поцеловала нас обоих в щеки, сказала: — Малыши, вам пора переодеваться. Скоро наступит время сладостей! — Я не малыш, — сказал я, старательно стирая след ее поцелуя, хотя где-то глубоко внутри мне было очень приятно. Ночью Пряток дети проводили, выпрашивая сладости. Считалось, что взрослые должны выдать нам сладостей за напугавшие их костюмы, в качестве благодарности за тренировку перед встречей с настоящим ужасом. И хотя никого наши костюмы из подручных средств не пугали, вежливость и жалость заставляла взрослых опускать конфеты в наши мешки. А, может, им просто нравилось нас радовать. Я считал себя уже слишком взрослым для подобных развлечений, но в то же время жадность толкала меня позориться и дальше — некоторые клали не только сладости, но и маленькие подарочки: брелки с летучими мышами и яблоками, символом НочиПряток, ластики в форме призраков, шариковые ручки со встроенными фонариками, блокнотики, обтянутые резиновой паутиной и тому подобные приятные мелочи, которыми пестрили лавки магазинов. Эти детские вещички покупали только взрослые, а мы все ждали, что нам попадется в этом году. Поэтому выпрашивать сладости, несмотря на мое растущее осознание собственной мужественности, я не переставал. Мама сшила для меня костюм соломенного пугала, а Хильде была моей вороной. У нас обоих были маски, для нашего дела это, безусловно, являлось плюсом, но я охотно поменялся бы с Хильде образами. Когда мы встали перед зеркалом, я сказал: — Только ради ластиков с призраками. — Ты продал за них свою гордость, — сказала Хильде. — Они светятся в темноте. Некоторое время мы молча смотрели в зеркало. На мне был джинсовый комбинезон и клетчатая рубашка, и соломенная шляпа, вроде твоей, Октавия, только куда менее эстетичная и без красивой ленты. Соломенные пучки торчали из рукавов и штанин, кроме того они кололись. Я выглядел идиотом. У Хильде были очаровательные крылья, маска с пластиковым клювом и черный костюм с нашитыми на штаны и водолазку настоящими перьями. — Ладно, — сказал я. — Ты выглядишь немногим лучше. — Это неправда! — Правда! — Неправда! — Правда! — Дети! — сказала мама. — Вы опоздаете! Когда мы спустились, мама вручила нам по холщовому мешочку. — Удачного сбора! — сказала мама. Об августовских конфетах говорили так же, как о яблоках, словно это был урожай. Я сказал: — Пока, мама! Мы вернемся к полуночи! — Я еще буду на танцах, малыши. К часу я обещаю быть дома и уложить вас спать! — А когда ты уходишь? — спросила Хильде. — В полдвенадцатого, — ответила мама. Она принялась открывать шкафчики на кухне и доставать оттуда ингредиенты для шоколадного пирога, который традиционно приносила с собой на вечеринки в честь Ночи Пряток. — Пока мама! — хором сказали мы, она это любила и даже радостно похлопала в ладоши нам вслед. Мы захлопнули за собой двери, и я сказал: |