Книга Болтун, страница 179 – Дария Беляева

А душа того человека была вокруг нас.

Октавия подошла ко мне, обессиленно села рядом. Я думал, что если узнать, что это такое, станет легче.

А на самом деле стало даже страшнее.

— Никогда ни о чем подобном не слышал, — сказал я. А потом подумал, может этого на памяти моей не было. В Бедламе всегда пропадало множество людей. Отчего бы и такому способу не существовать. Этого уже никто знать не может. А если и мы тоже никому не расскажем?

Октавия вдруг крепко взяла меня за запястье. В другой ее руке был нож. Она вся дрожала.

Я сказал:

— Мы убьем его. То есть, не то чтобы выйдем на охоту прямо сейчас. Подождем его здесь, а потом убьем.

Она сказала:

— Если только это возможно.

И тут же засмеялась:

— Зато мы нашли дыру в мироздании.

Глаза у нее были красными, и она шмыгнула носом. А потом вдруг зашептала быстро-быстро:

— А если мы умрем?

Я покачал головой, но прежде, чем я что-либо успел сказать, Октавия добавила:

— Я люблю тебя, Аэций. Люблю тебя и ни о чем не жалею.

Она поцеловала меня в губы, а потом отодвинулась, словно мы были чужие люди. Мы оба снова посмотрели на дверь.

— Расскажи мне еще. Давай отвлечемся.

Я открыл кран, и воспоминания полились беспрепятственно, словно теперь их вообще ничто не сдерживало. Это было даже хорошо.

Наверное,вся жизнь перед глазами пролетала, но я без труда остановил ее на нужном моменте.

Народ воров справедливо считают плутами, презирающими законы. Однако более верных своему слову людей в личных, человеческих договоренностях мне встречать не приходилось. Это милосердные, смелые люди, созидающие намного больше, чем разрушающие. Они пылкие враги, но преданные друзья.

Они не жестоки, однако понятия о добром и злом у них столь сильны и ярки, что иногда они кажутся слишком пламенными воинами. Их намного меньше волнуют материальные ценности, чем принято считать. Красота, в конце концов, духовная пища, они не наживаются на ней, не ищут богатства. Большинство воров, которых я знал, пребывало в грезах столь прекрасных, что я часто жалел себя — ведь я и представить не могу подобной красоты.

Впервые я столкнулся с ними близко, когда Дарл устроил мне поездку в Дакию, край этого народа. Воры с древних времен вели кочевой образ жизни, не задерживаясь на одном месте подолгу. Они исполняли желания богини, а затем двигались дальше. Во времена, предшествовавшие моему воцарению, они путешествовали по окраинам Империи и по иным царствам. Сердце Империи, однако, было для них закрыто. Столицей их народа считалась Дакия, она же и была единственным их городом. Обустроенным, впрочем, не в пример лучше Бедлама.

Прежде я видел воров, даже разговаривал с ними — они имели свои связи среди бездомных, искали тех, кто может предоставить им информацию о местонахождении чего-то красивого. Они всегда были мне интересны, однако я не имел возможности пообщаться с ними близко.

Поэтому, конечно, я был вдохновлен перспективой. В то время горизонты стали ближе, меня воодушевляло почти все. Я готовился к действию, я был как зверь за минуту до броска — все время напряжен, однако это оказалось приятное чувство, оно разливалось по мне, как огонь. У меня уже были свои доверенные лица, среди них оказались как бывшие военные, так и люди, с виду совершенно не приспособленные к такой работе. Одной из таких была госпожа Эрмелинда. Это была старая дева, посвятившая свою жизнь работе в детской библиотеке. Подпольно она торговала книгами, с ней была хорошо знакома Дейрдре. Эта спокойная женщина с привычкой до красноты мыть руки после еды и жутковатой подозрительностью, продемонстрировала внезапно удивительные тактические способности.