Книга Болтун, страница 154 – Дария Беляева

И я сказал:

— Спасибо тебе, Дейрдре.

Она сидела молча.

— Я понимаю, что мне надо идти. Только вот мне совсем нечем тебе заплатить.

Еще некоторое время она рассматривала меня, а затем повалила на кровать и села сверху. Оседлав меня, она провела руками по моему лицу. Она была абсолютно обнажена, и если прежде я считал это само собой разумеющимся, то при столь близком контакте, она ожидаемым образом меня возбудила.

Дейрдре откинула вуаль со своего лица, и я увидел два длинных шрама, рассекавших ее щеки. Они не показались мне уродливыми, скорее меня расстроила ее боль. Я проникся к нейсамыми нежными чувствами, ведь Дейрдре спасла меня.

Я сам поцеловал ее и, думаю, моя искренность была решающим моментом.

Дейрдре, которую теперь ты знаешь под другим именем, была первой женщиной, с которой у меня случилась физическая близость. Это были удивительные отношения — я хотел ее и испытывал к ней нежность и симпатию, но в то же время я никогда не ощущал к ней никакого романтического влечения. Дружеские чувства и физическая любовь — этого было в избытке, однако мы никогда не были любовниками в исходном смысле этого слова. Она очень хорошо умела держать баланс.

Теперь Дейрдре говорила со мной. Она была очень умной, могла буквально цитировать прочитанные книги. Казалось, она готова была на все ради знаний. Мы говорили о том, что я читал, и она рассказывала мне еще больше. Она словно знала все на свете. Дейдре была сокровищницей, из которой я, жемчужина за жемчужиной, вытаскивал разгадки, которые волновали меня с самого детства.

Почему трава зеленая? Каким образом появляются горы? Как мы слышим?

Однажды я все-таки спросил, почему она не выгонит меня, и Дейдре ответила:

— Ты здоровый, красивый и сильный. Почему ты считаешь, что отплатишь мне, исчезнув?

Оказалось, все это очень простые вещи. Я помогал Дейрдре по дому, чинил что-нибудь, сидел с Мэйв (теперь ее зовут Регина), когда Дейрдре отлучалась и проводил с Дейдре ночи, по крайней мере те, в которые она чувствовала себя одиноко. У Дейдре была особенная, растревоженная чувственность, и она использовала мужчин не меньше, чем они использовали ее. Она готова была утолять свою жажду всегда или почти всегда, так что это могло показаться болезненным. Она учила меня доставлять ей удовольствие, так что, в конце концов, я был только ее игрушкой, ничего удивительного в том, что секс наш не имел никаких романтических коннотаций.

Мне он, однако, нравился. Я обнаружил в себе некий потенциал к плотской любви, и оказалось, что впервые ее попробовав, я тут же изголодался.

Думаю, это был спокойнейший период в моей жизни за долгое-долгое время. Месяца через три появился Дарл. Он пришел, когда Дейрдре не было дома, видимо, у него имелся ключ. Дарл переступил через Мэйв, словно это была одна из вещей Дейрдре, а не живой ребенок.

— Бертхольд! — сказал он, словно мырасстались пять минут назад. — Надо же! Я думал, ты все.

Он присвистнул.

— А ты, оказывается, пока держишься! Ничего себе, а? Серийный убийца и секс-игрушка для проститутки. Теперь это я — хороший мальчик, а ты — порочный.

— Что? — спросил я, не вполне понимая, как реагировать. Но Дарлу, казалось, было абсолютно все равно. У него не было никакого чувства времени, он словно продолжал разговор, который мы никогда не заканчивали, поэтому ощущение от него было абсурдное.