Книга Ловец акул, страница 322 – Дария Беляева

— А я почти уже отучилась тут, представляешь? Ты когда уехал, я подумала тоже, почему бы счастья не попытать, и летом поступила на ветеринара. В РУДН.

— В какой?

— Ну, бывший Лумумбы. И, представляешь, реально отучилась почти. Последний курс и работаю, вот, по профессии уже. Кошек лечу, собак. Крыс иногда приносят, хомяков, там.

— А у меня котик есть, Горби зовут. Рыжий такой, с серым пятном на башке. Ужасно смешной, лапкакотик.

— У меня кошка Васька, как ты. Я думала, это кот.

— Какой ж ты после этого ветеринар?

— Да я ее завела, как приехала только. На вокзале подобрала.

— Тебе яичницу как всегда перчить? А я своего у девки мелкой взял.

— Да ну, желудок не тот уже.

— Юрка, а сок томатный есть?

— Какой томатный сок, Вась?

— Ну, вкусно было бы для яичницы.

— Васек, а ты сам-то чем занимаешься?

Я обернулся к Вере. Она положила длинные ноги на табуретку, куда так и не решался сесть Юречка.

— А, у меня бизнес. Типа сеть аптек.

Юречка поглядел на меня с печалью, Вера сказала:

— Ого! Как называются аптеки?

— Так и называются! Аптеки! С зеленым таким крестом!

Она громко, развязно засмеялась. Когда-то я Веру обожал. Не сказать, чтобы мы встречались, скорее уж ебались по дружбе. Мы были в одной компании, вместе винтились. Я глядел на нее и не мог понять, взялась ли Вера за ум по-настоящему. Она всегда была тощей, как палка, зубы у нее испортились уже давно, пара прыщиков на лице ни о чем конкретном не говорила, а руки закрывали рукава длинного черного свитера.

Юречка когда-то был в Веру влюблен. Он в этом не признавался, тем более, что их разделяла разница в шесть лет. Нет, после двадцати это уже мало значит, но, когда Юречка отправился нести свет народам Афганистана, Верке было всего-то шестнадцать лет.

Верка как-то сказала Юречке, что будет им гордиться, если он поедет. Я с Юречкой тогда все ругался по этому поводу, а Верка вдруг за него вступилась, сказала:

— Поезжай, если считаешь правильным. Никто за тебя твою жизнь не проживет.

И как-то она так это сказала, что больше уже Юречка свой Афганистан не обсуждал.

Теперь-то пожалела, наверное.

А когда он вернулся без руки, Верка с ним встречаться не стала. Мне так кажется, она была сильно влюблена в меня, но я встречаться не хотел, а хотел только винтиться. Вот такая у нас вышла сложная история. Верка в соседнем дворе жила, мы с детства тусили, это на продавленном диване ее родителей я впервые телку поимел. Верку я знал невероятно хорошо, до сих пор мне помнилась каждая ее родинка, помнилось, какая она между ног на вкус. Я ее тогда исследовал хорошо, мог бы диссер написать, столько у меня материала было.

И вот прошло много лет, и сидела передо мной совсем уже взрослая женщина,а родинки у нее были все те же, все на тех же местах. Я знал ее тело, оно и изменилось, и нет.

— Женили тебя уже? — спросила она, когда я поставил перед ней тарелку с яичницей.

— Скоро ребенок будет, — сказал я уклончиво. — А тебя-то, шалаву, замуж взяли?

— А я сама не пойду!

— Иди за Юречку, он возьмет. Под руку тебя поведет!

Я заржал, чуть не подавился и пристыженно замолчал под Юречкиным взглядом.

— Понял, — сказал я. — Не дурак.

— А, может, есть чего выпить? — спросила Верка.

— Есть самогонка домашняя. Сослуживец с Украины прислал.

— Горилка! — сказал я. — Наливай горилки!