Онлайн книга «Ловец акул»
|
— Мне до Москвы, на ближайший! Тетьке мои радости были чужды, я так понял. Она мне сказала: — Через полчаса будет. — Отлично! Взяла деньги, дала билет, а думала о чем-то своем. Не знаю, про колбасу, наверное. Я вот про колбасу думал. А вот что за паскудная привычка в зале ожидания снимать ботинки, а? Носками воняло, словно в аду. Одна баба жрала пирожок с капустой, а это же отпад. Мне тоже страшно хотелось. Как я говорил, пожрать я всегда любил, ну, до винта, во всяком случае, а тут вообще ужас что началось. Вот бы, думал я, как в детстве, кто-нибудь мне сказал: — А ты что тощенький-то такой, Васька? И дал бы мне что-нибудь пожевать, конечно. Людей, на самом деле, мало было, ну относительно. Первое января все-таки, хоть и почти второе. Не до этого людям — они квасят же. На поезде я никогда не ездил, ну разве только в воображении своем. Как бы не, технологию я знал, типа там погружаешься, находишь место свое, а там под кроватью сундук, туда все кладешь, чтоб не украли. Но жизнь-то она хитрее, тетька мне боковушку дала, и не было там ящика никакого. И я стоял обалдело и думал, куда мне порошки свои девать, а то с вещами-то хуй, но порошки ж продать еще надо. Поглядел,как другие люди решают проблемку эту, ну, которые тоже на боковушках. Оказалось, никакой проблемы для них вообще нет. Они вещи загоняли под сиденье или наверх клали, а мне это все не подходило. Тут еще мужик пришел, сосед мой, с верхней боковушки — бледный и длинный, как сопля, в роговых очках, но какой-то вместе с тем даже красивый человек. Такой, знаете, забытой уже красотой, как с картин люди, которые уже умерли все. Он сел передо мной, я на него смотрел, смотрел, потом сказал: — А нет тут тайного места, чтоб вещи положить? Он на меня как-то даже воззрился (интеллигентское слово, они воззряются же, люди с высшим образованием и прочими понтами духовными). — Что вы имеете в виду? — Ну, чтоб вещи спрятать, — сказал я. — Вот там есть. Где центровые койки. — Можете попросить положить ваши вещи туда, — сказал мне он. Я покрутил пальцем у виска. — Ты нормальный вообще? Я ж хочу, чтобы они со мной были. Он пожал плечами. Видок у него был болезненный, синячищи под глазами чуть ли не с кулак. Вот это спраздновал, небось. Поезд тронулся, такой у меня восторг от этого был детский. Билеты у нас проводница проверила, и еще некоторое время я следил за огнями города, из которого уезжал. Потом я сказал: — Ну и сиди тут тогда. Я пошел. Он поднял на меня печальный взгляд. — Куда вы пошли? — Искать лучшей жизни, — сказал я. Перебрался на хорошее место, людей-то было совсем немного, запрятал свои вещи в ящик под койкой, страшно довольный собой. Жирная, разукрашенная сучка-проводница меня, правда, выгнала минут через пятнадцать. И я ей такой: — Но тут же никого нет! — Ехать больше суток! Зайти могут когда угодно! — Так Новый Год же! Смотри, как людей мало! — И что? Сейчас мало, а через час — много! Какое место купил, на такое и иди! — Но там ящика нет для вещей! — Кому ты нужен с вещами твоими? Иди давай, говорю, на место свое! Лицо ее все больше раздувалось от праведного гнева, как у жабки. И я на нее тоже бесился. — Ну я доплачу! — Место у тебя по билету пробито, другого не будет. Иди, я сказала! — Шалава! — рявкнул я. И добавил: — Бывшая. |