Книга Ловец акул, страница 231 – Дария Беляева

Смелый встрепенулся.

— Что? А сам приехать не можешь?

— Нет, — сказал я. — Я даже не уверен, что реально могу с тобой по телефону говорить. Давай, подорвись, это важно.

Я почти физически ощущал, как он волнуется.

— Мне кажется, ты нагнетаешь.

— Тебе так не будет казаться, если ты ко мне приедешь и послушаешь меня, — сказал я. В эти слова я старательно вложил весь свой мандраж от предстоящего.

— Ладно, — проворчал Смелый. Расчет у меня был правильный. Раз Марк Нерон ко мне только пришел, значит, пока опасности ждать не стоит — все вроде логично.

— Давай быстрее. Я тебе такое расскажу, как звать тебя позабудешь.

— Сплетню, что ли?

— Невероятно прикольную, — заржал я, и долго не мог остановиться, все смеялся и смеялся, и, в итоге, больно стукнул себяпо груди.

Смелый сказал:

— Ладно, братан.

Я выдохнул с облегчением. А потом Смелый вдруг сказал:

— Спасибо. Я никогда тебе этого не забуду. Что ты не кинул, и все такое.

Но я кинул. И все такое.

Эти слова его что-то во мне так глубоко раскровили, так задели, что я не отреагировал, когда он сказал:

— Только жену к теще отвезу. Просто моя мать приехала к Саньку.

Санек — это сын его, если что.

— А жена, — продолжал Смелый. — Мою мать просто ненавидит. Ну, и пусть пиздует к своей.

Голос его журчал в моей голове, проходил сквозь одно ухо и выходил из другого, плыл дальше, к какой-то своей неведомой цели. Я сказал:

— Давай быстрее.

Бросив трубку, я опустился на пол, прислонился головой к стене. Хотелось ебануться с размаху, чтоб мозги по всем обоям.

— Все кончилось, — сказал я. — Давай, все, проехали. Кончилось.

Не знаю, сколько я просидел, пытаясь унять дрожь, прежде, чем до меня, идиота, доперло.

Жену к теще он, сука, собирался отвезти!

Жену, женушку, которая и про делишки Смелого-то половины себе не представляла, если вообще что-нибудь в этом соображала. Совершенно невинная женщина, мухи в этой жизни не обидела. Бестолковая, красивая куколка, но живая, живая, живая.

Или уже нет.

Я видел ее пару раз, платиновая такая блондиночка при золотых часиках, глазками лупает так, что реснички шелестят.

И вот я ее это, убил.

Я принялся звонить Смелому, но трубу никто не брал. Где сучья бабушка?

Ну, может, она с сыном Смелого гуляла, с бедненьким сироткой.

Я выбежал из дома, сел в тачку и выехал со двора, потом до меня дошло, что я понятия не имею, где живет ебучая теща Смелого.

И я просидел в машине полтора часа, а потом ударил себя ножом в бок. Ну, так вышло.

Правда, убить себя не вышло.

В общем, я добрел до дома, перевязался как-то. Скорую вызывать не стал, подумал: откинусь, значит, судьба у меня такая. Нет, так и хуй с ним, значит, тоже такая судьба.

Я лежал и глядел в потолок на псевдохрустальную люстру, блестящую от зимнего псевдосолнца. Боли не было, потому что я ебнул герыча. Периодически я прислушивался к себе, не умираю ли. Два раза сменил повязку.

А потом мне позвонил Серега Ромео.

— Смелый взорвался! С женой!

— С женой? — спросил я севшим голосом. Что хорошо, конечно, я же игралв грипп.

— С женой, — повторил Серега. — На Проспекте Мира. У дома тещи своей.

— Во ей подарок, — сказал я. — Дочу взорвали.

— Ну да, это полный пиздец. Ты как?

— Херово, — сказал я. — Температура сорок.

— Так, мы поехали разбираться. Сейчас всех поднимут, небось.

Когда нож входит в тело, это ощущение интересное, спорное. Но оно куда лучше, чем те слова про дочку, которую взорвали. Я сказал: