Книга Ловец акул, страница 232 – Дария Беляева

— Лады, до созвона, если что. А Гриня?

Сердце у меня упало.

— В порядке Гриня, зубы у него болят. Пусть Бога благодарит за то, что у него там нарывает.

— Это да.

Когда мы с Серегой распрощались, я почему-то стал выть. То есть, это как-то помимо моего желания у меня вышло, будто я взбесился. От ора у меня опять рану раскровило, плюс я думал, что соседи дурку вызовут.

И надо было, если по-честному.

Вечером, ну, часов, допустим, после шести, раздался звонок в дверь. Мне было все равно, кто это.

Я даже ожидал увидеть жену Смелого.

— Васечка, — я думал она это скажет. — За что ты так со мной? Я же не убийца. А ты только убийц убиваешь, правда? Это же так просто — убивать убийц.

Господи, думал я, Господи, сохрани меня от этого ужаса.

Но, когда я открыл дверь, в первую минуту мне все равно казалось, что передо мной стоит она с головой покрытой кровью.

Хотя так-то у нее вообще больше не должно было быть головы.

Эта мысль меня и отрезвила. Образ этой Лиды (или Лены?) начал расплываться, и я понял, что стоит передо мной вообще-то Марк Нерон, которого с Леной (или Лидой?) при всем желании никак не спутать.

— Ну, что, братух, французы об этом хорошо сказали: plus ca change, plus c'est la meme chose. Чем больше перемен, тем больше все остается по-прежнему.

— Что? Французы?

Марк Нерон пощелкал пальцами у меня перед носом:

— Ну да, Наполеон, Мане, Моне, Жан-Поль Сартр. Знаешь таких?

— Не всех, — сказал я.

Марк Нерон вытянул меня на лестницу.

— Пошли, — сказал он. — Будем праздновать твое повышение.

Идти было тяжеловато, но не от боли, а как-то в целом, от усталости, что ли. Нерон был в отличном настроении, он говорил:

— Хорошо ты сработал, Вася Автоматчик, я тебя сердечно поздравляю, ты это место заслужил.

— А, — сказал я. — Ну, да. Я сам думаю, что все это было ловко.

Мы спустились пешком. Марк Нерониз принципа игнорировал лифты, спортик и все такое.

На улице шел снег, крупные мягкие хлопья падали мне на нос, застывали на ресницах.

— А как же ж жена его? — спросил я. Марк Нерон глянул на меня странно. Я и вправду спросил таким тоном, словно это было "можно что-нибудь сделать?". Ну, как ей уже поможешь, долбоеб.

— Да, — сказал Нерон, поймав толстый комок снежинок, ставший водой у него на ладони, капли он стряхнул брезгливым жестом. — Так бывает. Очень, конечно, жаль.

На самом деле ему не то что очень, а вообще не было жаль.

— А пацан его?

— Жить будет богато, братва позаботится. Такая трагедия, конечно, в жизни. Но это здорово закаляет.

Открывая машину, Марк Нерон вдруг засмеялся.

— Вырастет — отомстит тебе.

Мы сели в черную бэху представительского класса. Вечернее небо было по-зимнему розовато-фиолетовым.

— Атас вообще, — сказал я.

— Ты маленько в шоке сейчас, — ответил мне Марк Нерон. — Но это пройдет. В голове все уложится. Я тобой доволен. Очень, даже не представляешь себе, как.

— Спасибо, — сказал я, остужая лоб о холодное стекло, я прислонил голову к окну, и ее потряхивало от движения машины, даже казалось, что мозг мой подпрыгивает.

Некоторое время мы молчали. Я подумал, всегда ли Марк ездит без водителя, принцип у него такой или, может, это все для конспирации. Непонятно было.

Уголком глаза я видел эту красноватую, нероновскую рыжину и снова думал о женской головке в густой крови.

— Я покурю? — спросил. Нерон спокойно кивнул, он глядел на дорогу, глаза его блестели. Небо было мутное, пустое, и я долго-долго пытался найти хотя бы одну звезду, пока Марк Нерон не сказал: