Книга Ловец акул, страница 220 – Дария Беляева

— Хера ты.

— Ну, вот так. Пошли погуляем? Движение — это жизнь. Очень полезно для организма.

Я затянулся в последний раз, щелчком отправил сигарету в мусорку, но — недолет.

— Сука! Во сука! Ну ты прикинь, я ж хотел чтоб красиво было.

— Очкуешь, что ли, что я тебя угандошу? — спросил вдругМарк Нерон, очень доверительно, так, что я сразу просек: если надо угандошить, он может, за ним не заржавеет.

— Не, — ответил я спокойно. — Просто, ну, не видел никогда тебя.

Я вдруг подумал: а может к крутым бандюганам обращаются на "вы". Но вроде мы из народа все, не?

Марк Нерон внимательно на меня посмотрел, зрачки его были узнаваемо узкие. Я улыбнулся уголком губ, и мы с Нероном друг друга поняли.

— Ну, вот и познакомились. Я не очень по этой теме, что пехота это так, мясо просто. Чем больше правитель знает о своем народе, тем прочнее, благочестивее и плодотворнее будет его правление.

Я с удивлением и, скорее, инстинктивно догадался, что это цитата. Я до сих пор без понятия, откуда, но тогда впечатлился. У нас-то в таких терминах об этом не рассуждали.

— То есть, это политический шаг? — спросил я, изрядно так напрягся, чтобы вспомнить это словосочетание. Мы с Нероном шли по узкой, размоченной дождями дорожке, берцы его, с налипшими на них комками грязи, вдруг обрели свой глубокий смысл. Мои ботинки почти мгновенно промокли. Время от времени я шевелил пальцами ног, чтобы разогнать кровь.

Некоторое время Марк молчал, так что я даже подумал, может, ему просто гулять не с кем. Это ж тяжело, целый день сбывать героин в особенно крупных, наверное, с друзьями напряг.

Но в то же время не, я, без вопросов, знал, что от меня Марку Нерону чего-то важное было нужно. Такое важное, что, может, вся моя жизнь пошла бы по пизде.

Я никогда еще не видел вот именно таких людей. Такого пошиба, я имею в виду. Марк Нерон в жизни, ну, по-моему мнению, добился всего-всего. У него было бабло, была власть, были все возможные ништяки. И, в общем-то, как невролог будет в восторге от встречи с известным нейрохирургом, как писатель обрадуется свиданию с живым классиком, так и меня проняло увидеть Марка Нерона во всем его масштабе, во всем величии.

— Слышал про твои подвиги в зоне.

— Хорошо, что не на зоне, — заржал я, а самого меня прошиб холодный пот. А, может, ему надо с меня за Вадика спросить? Почему лично тогда? Потом, правда, отпустило быстро. Что случилось — это наша с Вадиком тайна, а Вадик сильно не распиздится, он уже там, где все все знают.

Марк глянул на меня, вдруг прищурил один глаз, забавно, почти подростково усмехнулся. И я врубился: ончто-то понял про меня в тот момент. По тому, как меня на секундочку только проняло.

— Ты отлично сработал. Мне это дело было лично нужно, мой приказ.

— Ага, — сказал я. — Обращайся, это я умею.

И тут я понял, что попался. Это ж шуточка была, ничего такого. То есть, на поржать сказал, а вышло, что она всю мою дальнейшую жизнь и определила.

— Я обращусь, — сказал мне Марк Нерон, и тема была на какое-то время закрыта, но я уже рубил, что мне придется для него делать.

— Но вообще, — сказал Нерон спокойно. — В первую очередь, расскажи мне как жизнь? Как тебе в бригаде работается? Ты же Олегов выкормыш? Олег Боксер, да?

— И Сеня Жбан.

— Царствие ему небесное.

— Чего?

Нерон развел руками, мол, не я это придумал. Придумал не он, не вопрос, и не я, но это предприятие обслуживали мы.