Книга Ловец акул, страница 197 – Дария Беляева

Ей было не противно блевотину за мной убирать и все такое, она это делала спокойно и без присущей ей брезгливости. А вот секс со мной ей был невыносим, дело странное.

В конце уже, когда симптомы на спад пошли, и мы даже разговаривать стали (у меня мозги врубились немножко), Лара спросила меня:

— И оно того стоило?

— В смысле? — спросил я, грея руки о чашку с чаем. Мы как раз "Час Пик" смотрели с обаяхой Листьевым, царствие ему небесное, но пошла реклама, и я попросил Лару дать мне чая с конфетой. Она так поняла, что я иду на поправку.

— Тебе было больно, ты с ума сходил, и вот ты выдержал это. Стоит возвращаться? Ты ведь там же, где и начинал.

Я махнул рукой.

— А, какая разница. Если надо, я и умру за героин.

— А говоришь, ничего не любишь, — сказала мне Лара. — Ты же ради героина на все готов. Если бы не это, уехал бы давно в свой Заречный, и никто бы тебя не нашел.

Ну, и как-то это все меня удивило тем, насколько оно правда.

— А, — сказал я небрежно так. — У меня вообще в жизни три кайфа: колоться, ебаться и убивать.

— Было бы чем гордиться, — ответила Лара. — Еще конфетку хочешь?

А вскоре после этого, фактически как только я вышел, Смелый мне сказал:

— Поедешь в Чернобыль.

— Чего? Больной что ли?

— Ша! — рявкнул Смелый, игру он не поддержал, настроение у него было поганое. Мы сидели в тачке и ждали Вадика, зачем, я понятия не имел.

— Короче, — сказал Смелый, вытащив из бардачка фотку. — Есть дело. Конкретно для вас с Вадькой. Отказаться нельзя.

— А чего для нас?

— А того. Ты в отгуле недавно был, а Вадька на жребий проиграл. Понятно тебе?

Ну, мне все было понятно, не без этого, а все-таки про Чернобыль это Смелый лишку махнул.

— Чернобыль, Чернобыль. А реально куда?

— Ну, реально не в Чернобыль, — сказал Смелый, смилостивившись надо мной. — В тридцатикилометровую зону. Я не думаю, что этот баклан на саркофаге сидит. Но яйца у него там уже светятся, сто пудов. И вам не советую задерживаться.

Я взглянул на фотку. Мужик какой-то в плавках и с берданкой, на груди крест, на плече партак армейский. Ничего особенного. Я попытался запомнить, но не смог. Типичная рязанская рожа, симпатичная, красная морда.

— Это кто вообще?

— Это мужик, его кончить надо, — сказал мне Смелый. Я едва сдержался, ржать мне сегодня не полагалось.

— Это я понял. А кто он?

— Не твоего ума дело. Но у него проблемы, и он об этом знает. И бабла нет, чтоб скрыться в Фатерлянде, или где там это фашье ебучее живет, когда денег насосется.

Денег нет, а вертеться надо. Вот это знакомая ситуевина.

— Ну, да, и чего?

— И того. Решил скрыться там, где его не найдут никогда. Думает, мы туда искать не поедем.

— А мы?

— А мы поедем, — Смелый стукнул меня по плечу.

— Ну, да, моим же яйцам светиться, не твоим. Ты смотри, радиация-то как сифа в догонялках, она передается вроде.

Смелый глянул на меня недоверчиво, нахмурился, потом сказал:

— Да ты гонишь!

— Сам почитай. У меня братан был, он в НИИ радиологии работал. Говорит, передается.

Братан тот, конечно, Миха с дурки и работал он уборщиком, но этого я говорить не стал.

Смелый почесал арбуз и сказал:

— Во говно.

— Согласен.

— Но ехать придется. Извини.

Смелый развел руками, мол, не я здесь все решаю.

— В общем, вам надо будет его искать. Народу там почти нет, так что самоселовпоспрашиваете, они вам скажут, где эта гадюка сидит. Там человек — это событие.