Книга Ловец акул, страница 178 – Дария Беляева

Я отвернулся, уткнулся носом в спинку дивана, пахнущую пылью, и накрылся одеялом с головой.

Проснулся я оттого, что веселый Гриня что-то напевал на кухне. Когда я вышел к нему, он мне сказал:

— Я кота твоего покормил, ничего? Ох, ты тварь же такая.

Горби вился у его ног.

— Ты не обольщайся. Это он тебя головными железами помечает, как свою собственность.

— Звонил мне Смелый, наш бригадир, — сказал мне Гриня, отпивая крепко заваренного чая. — Завтра все будет. Сам увидишь. Про тебя я тоже сказал. Он, конечно, барахлит, что ты не справишься и рано тебя, но я думаю, что чем раньше, тем лучше.

Гриня весело улыбнулся.

— Опыт — сын ошибок трудных. Это кто сказал?

— Наверное, Ленин, — заржал я.

— Наверное, — серьезно ответил Гриня, а потом добавил:

— Пожрем с тобой и поедем в лес.

Я охренел немножко от самой заявы, а Гриня такой:

— Не, ты думаешь я тебя там угандошу? Не! Тренироваться будем! Ты что бацильный такой?

— А, — сказал я. — Проставиться надо.

— Ну да, Серега Ромео и Саня Кретинский этим тоже балуются.

— Какая у нас подбирается компания, — сказал я.

— Нормальные парни. Саня молодой, как ты. Серега постарше на годик.

Но вообще поучиться правда было б недурно, ну, раз уж такое дело.

Короче, привел я себя в порядок, мы пожрали кое-как, Гриня взял спортивную сумку и поехали мы в лес. Ну, в лесопарк, вернее.

Мы там долго шли, углублялись во всю эту зеленую красотищу, болтали о том о сем, Гриня вообще чувак говорливый, уже понятно, а? Он мне рассказывал:

— На зоне все люди очень вежливые. Спокойные. Говорят по делу, не пустозвонят. Потому что за свои слова придется отвечать, и никуда от этого не денешься.

— Атмосфера, — сказал я. — Сплошного дружелюбия и дипломатии.

Гриня засмеялся:

— Ну, вроде того. Там учишься ценить разговор с человеком.

Здоровые, вечные сосны тыкались в небо иголками, пахло влажной землей, изредка шумели белки, взлетали птицы, часто хрустели под ногами палки. Наконец, мы с Гриней остановились. Деревья взяли в кольцо небольшой, по недоразумению пустой пятачок земли.

Гриня потянулся так, что кости хрустнули, поставил, аккуратно, надо сказать, сумку, раскрыл ее и вытащил автомат.

— Плохо, что ты в армии не был, — сказал он.

— По дурке отвод.

— Да ты рассказывал. Сейчас буду учить, — предупредил он.

Вообще автомат я полюбил с первого взгляда и навсегда. Этооружие особенное, не для холодных голов. В пистолете там, в ружье, не знаю, в них страсти нет. Нет никакого желания. Это оружие рассудочное, а автомат, он про чувства.

Если б я был птицей, то тогда сорокой, а если б оружием, то, без вопросов, автоматом.

— Кажется, что целиться не особенно сложно, — сказал мне Гриня Днестр. — И это так. Но над ним всегда надо иметь контроль, расслабишься, и он тебя уведет, рука соскользнет. Надо верную руку иметь.

— А большой ум нужен? — спросил я.

— Большого ума не надо, — заржал Гришка.

Помню, сначала автомат показался мне игрушкой. Так, наверное, у всех мальчишек-солдат бывает, такой момент прежде, чем осознаешь, что штука сделана, чтобы убивать. Тогда кажется, что она сделана, чтобы тебя радовать и веселить, как в детстве. Что она прикольная и такая классная.

Еще помню, что, когда я выпустил свою первую очередь по тощим осинкам, в небо взмыла с криками стая птиц, и еще долго они голосили над нами, пока я учился стрелять.