Книга Ловец акул, страница 160 – Дария Беляева

— Поедешь со мной.

— Зачем? — спросил я.

— Сказал же, дело есть.

— Какое?

— Сюрприз, бля, — ответил Олег Боксер уставившись на меня своими всегда краснющими, как у быка, глазами.

— Понял, не дурак, — ответил я. — А надолго?

— Это как пойдет, — сказал Олег тоном загадочным и невообразимым. Он мне вдруг даже улыбнулся.

— Сейчас, я оденусь по-бырику. Норм?

— Иди давай, — кивнул мне Олег Боксер, затем он нащупал в кармане пачку сигарет и закурил, выпустил дым мне в лицо. — Только чтоб я тебя не ждал, понял?

Я понял, не вопрос. Быстро влез в джинсы, принялся искать майку.

— Кто там? — спросила Зоя.

— Да ты сиди, не пищи. Это начальник мой, я тебе рассказывал.

Она тут же нырнулапод одеяло, руку запустила под кровать, ища трусы.

— Не, говорю, сиди. Здороваться не надо. Я поехал.

— Куда?

— Ну, вот не знаю.

Я крикнул Олегу Боксеру:

— Сейчас, подожди, я отолью!

Олег не выявил к последним новостям из моего мочевого пузыря никакого интереса. Я спокойно справил нужду и даже успел проставиться, легонько, ровно настолько, чтоб не нервничать, если дела затянутся, и немножко подлечить дрожь.

Олег в дом так и не вошел, брезгливо рассматривал нарисованный на двери лифта хуец.

— Ты нарисовал? — спросил он, почему-то заржав. Я сказал:

— Художник Репин.

Олег снова стал хмурый, глянул на меня, вздернув верхнюю губу, как конь, обнажая зубы. Я испытал вдруг смутную надежду, что все произойдет, как с Сеней Жбаном. Сейчас, подумал я, Олег меня кому-нибудь передаст. Может, Сене Жбану обратно? Я так соскучился по Жбану, сил никаких не осталось терпеть Олежку Боксера.

Мы спустились вниз, сели в тачку, и Олег снова закурил.

— Ты мне поможешь, Васек.

— Да не вопрос, — ответил я. — Хоть чем. Последнюю рубашку на себе ради тебя рвану, честное слово.

— А то, — сказал Олег, искоса глянув на меня. Машинка тронулась так же резко, как Олег Боксер трогался умом. Вел он в своем стиле, неаккуратно, нервно и наплевательски по отношению к другим.

Некоторое время мы ехали молча, наша тачка встроилась в поток и вела себя более или менее прилично, но Олег все время кому-то сигналил. Я прикрыл глаза, довольный собой и жизнью. Я был почти уверен, что мы с Олегом прощаемся, хотя и не знал толком, почему.

Хотелось попросить Олега врубить музыку, но существовали и по-прежнему существуют намного более приятные способы умереть.

Наконец, Олег сказал:

— Леху Кабульского знаешь?

— А?

— Леху, говорю, Кабульского. На Рижском был голова.

— Ну, да.

— Убили его.

— Жалко как.

— Ага. Башку отрезали.

— Чечены, что ли?

— Да хуй их знает.

— А башку-то пришили?

— Ну, вроде да. А как хоронить иначе?

— В закрытом гробу.

— Да ну, зачем, если можно пришить?

— И то правда.

За этой нехитрой светской беседой мы и провели всю поездку. Я старательно выяснял подробности нелегкой смерти Лехи Кабульского, чтобы не молчать, но все равно не до конца в нее верил. Леха Кабульский, мой шапочный знакомый, в моей головеникак не хотел умирать. Так бывает, когда человека знаешь не слишком хорошо, потом как-то забываешь о его смерти, и в тебе он живет еще много-много лет после своей кончины.

Приехали мы к Олегу, и он сказал:

— Выходи.

Что-то в нем было угрожающее, и я подумал: уж не убивать ли меня везет Олег Боксер? В принципе, решил я, однохуйственно. Убивать, так убивать. Олег Боксер чувак несдержанный, будет, во всяком случае, быстренько.