Книга Ловец акул, страница 158 – Дария Беляева

— Не очень я его понимаю, — сказал Костя. — Как личность.

— Пусть его психиатр как личность поймет, а мы с тобой что? Наше дело маленькое.

Я поставил чайник, моднявый, с подсветкой, но заляпанный желтыми пятнами.

— Интересно, он здесь живет или работает? — спросил Костик, а я глянул в окно и увидел уродского голубя, бьющегося в стекло.

— А ну пошел отсюда, гондон!

Я подскочил к окну, стукнул по нему, голубь дернулся, но не улетел.

— Сука, — сказал я. Я видел ублюдка так хорошо, что заметил крошечных, подвижных насекомых, прокладывающих свои дорожкипо его перьям.

— Больной, небось, — сказал Костя со вздохом. — Да оставь ты его в покое.

Одна блестящая букашка проползла по желтому птичьему глазу, и голубь моргнул.

— Да гнать его в шею надо, больной он, не больной. Примета плохая, это к несчастью.

Я еще постучал по окну, за стенкой Олег Боксер рявкнул:

— Не о том думаешь, идиот бля!

Голубю было все похуям, и я открыл окно, чтобы его скинуть, но птица с неожиданной силой и прытью вдруг принялась рваться в квартиру. Я схватил ее, сжал горячий, верткий комочек, рвущийся от меня вверх. Я почувствовал испуганное биение маленького сердечка и ток мерзких насекомых по оперению.

— Сука, все, вали!

Я выбросил птицу в окно, голубь для начала полетел камнем вниз, но потом вдруг расправил крылья и мягонько приземлился на асфальт. Я быстро закрыл окно и глянул на свои руки — по ним ползали маленькие, блестящие насекомые, отвращение к ним проняло меня до глубины души, чуть не сблевал.

— Мерзость какая!

Хотя мерзости в моей жизни бывали и похлеще, тут меня накрыло. Я сунул руку под воду, смыл букашек в раковину, меня почему-то трясло и колотило.

— Дрянь!

— Да ладно тебе, — сказал Костя. — Нормальная птица.

— Я не про это.

Долго-долго еще я рассматривал свою ладонь, мне казалось, что какая-то из этих мелких тварей заползла мне в рукав, и я ждал, что она появится на свет Божий.

— У них всегда насекомые? — спросил я. — Или только когда они больные?

Костя пожал плечами.

— Может, он гниет. Рана у него какая-нибудь, а под перьями не видно.

Наконец, тварь вылезла на свет, она поползла по моей линии жизни, и я тут же снова сунул руку под воду. Букашку унесло в сток, и я вздохнул с облегчением.

Я заварил нам с Костей чайку, он сказал:

— Спасибо.

А я все думал о насекомых, руку себе хотелось откарнать хоть кухонным ножом, во избежании повторения таких ситуаций. Я все представлял крошечную черную точку, двигающуюся по моей линии жизни, щекотную, со смешными тонкими ножками.

Потихоньку стало отпускать, мы с Костей разговорились. Он опять жаловался на жизнь. Ну, бывают такие люди, сами знаете.

— Да ты просто не умеешь их готовить, — сказал я. — У тебя ключи от рая в руках, буквально. Понял?

И что-то я ему начал заливать про своих охуительных клиентов, как я их развожуна всякие бонусы, как с ними прикольно бывает потусоваться, как они могут влиять на своих богатеньких родителей, ну, короче, сел на любимого конька.

— Ты, главное, на крючок их посади, а потом все, верти ими, как хочешь, — говорил я, размешивая сахар в чае. Сахарницы не было никакой, ложки валялись прям в пакете.

— Ну, в смысле верти? — спросил меня Костя.

— Да в том, — сказал я. — Что мне надо, я от них получаю. Они же тебе радуются, ты им друг. Плюс ко всему, они знают, у кого сахарок-то.