Книга Терра, страница 275 – Дария Беляева

Она говорила о том, что мамка чувствует к ребенку, это да, но в то же время не об этом. Говорила о любви музыканта к симфонии и математика к уравнению. Говорила о любовниках. Говорила о чувстве отца к Рембрандту. О том, что доступно каждому и на всяком языке.

А я уже забыл, как оно все просто, как мало, если присмотреться, у счастья загадок.

Мамка сказала:

– Давай, Боря, будем пить и гулять. Мы пришли на эту землю, чтобы быть счастливыми. Иногда потерпеть надо, но это ничего.

Мы пили еще вчетвером, мама пела красивым, дурманным голосом. Я знал, что, может быть, никогда больше не увижу их такими настоящими, но не грустил об этом.

Все уйдет, чего уж там, надо наслаждаться тем, что случилось, а после памятью об этом, и нечего вечностью всякой там упиваться.

Мне открылась мудрость, которая, может быть, открывается любому после запоя, но не каждый в силах ее запомнить и высказать.

Я уснул, слушая их разговоры, как будто был маленьким-маленьким, как будто переместился во времени туда, где был жив еще даже дядя Коля.

Туда, где я еще ничего не терял.

– Что, Колька, смелости не хватает?

– Да хватает мне смелости.

– Что ты к нему привязался, Виталик? Оставь его.

– А ты не лезь, без тебя разберусь.

– Ну вот, началось, вяжите Виталика.

А я дремал, дремал и не знал, сколько мне лет.

Очнулся я утром, отчего-то на кровати, хотя мне помнилось, что засыпал я на полу. Голосов на кухне не было слышно, и еще ощущение от квартиры такое характерное, пустоватое. Знаете, так бывает, когда гости ушли, и вот ты сам по себе, вдруг, внезапно, никогда к этому не подготовишься.

Бок болел и рука болела, но все было как-то терпимо, не страшно. Всё Матенькины дары – на мне без проблем заживали даже такие раны.

Голова, во всяком случае, болела сильней, да намного.

Походил я по дому призраком, поскользил тенью, пошел рот прополоскал от похмельной горечи, поискал, чего бы выпить. В единственной не опорожненной полностью бутылке водки оставалось на пальчик.

Выпил, конечно, и не жаловался, а куда деваться.

С аппетитом я погрыз хлопьев, поел фрикаделек. Потом поискал еще чего-нибудь на зуб накинуть, но нашел только древнюю шоколадку под кроватью, тоже явно оставленную прошлой владелицей, на мое счастье.

Я вернулся в кровать с еще одной банкой митболов в томатном соусе, улегся под старый плед и врубил телик.

Показывали «Властелин колец», я под него заснул, и мне приснилась Одетт, которая спрашивала, хорошо ли я себя чувствую.

– Хорошо, – говорил я. – Хорошо, Одетт. Я переполнен любовью. Во мне столько всего. Я – настоящий человек, я как все люди, я прекрасен все равно! Ничего не страшно, все поправимо! Будем жить!

– Да? – сказала она. – Не знаю. Новый штамм вируса, уже успевший прославиться как грипп «Калифорния», распространяется по Западному побережью Соединенных Штатов Америки. Вирус характеризуется высоким уровнем заболеваемости, смертность в данный момент составляет три процента. В настоящее время уже известно, что это реассортантный вирус, крайне устойчивый к лечению. Зарегистрированы первые случаи летального исхода в связи с осложнениями, однако врачи предупреждают население об опасности паники. Грипп «Калифорния», несмотря на новизну штамма, по прогнозам ученых, не намного превышает по летальности обыкновенный грипп. Вызывает опасения, однако, контагиозность заболевания, в данный момент тридцать пять стран сообщили о лабораторно подтвержденных случаях заражения этим вирусом. Ведение статистики, однако, осложняется проблемами с…