Книга Терра, страница 181 – Дария Беляева

Мэрвин-то ничего полезного для Бадди не умел, так что носился у него на побегушках.

Тут я выступил вот с чем. Сидим мы один раз с Бадди, угасились кокосом по самое не могу, и я ему говорю:

– Научи меня всему. Я тебе помогаю.

– Помогаешь мне кокос нюхать. – Бадди расслабленно улыбнулся.

Он умудрялся сохранять свою вальяжность даже под коксом.

– И следить!

И то и другое было весело. Я с видом эксперта сидел, когда Бадди договаривался о товаре, смотрел в серьезные бандитские рожи, а потом незаметно чиркал указательным пальцем о большой. Нервное движение, соринку, может, скинул, но в зависимости от этого сделка срывалась или совершалась.

А вот что меня больше всего поразило, так это какие они все деловые люди. Вроде пушка у каждого, а сидят что твои топ-менеджеры. И все мягко стелют, предупредительные такие.

Вот все-таки воспитывает пушка в человеке какую-то вежливость, обходительность, внутреннюю интеллигентность. А как знают, что у тебя пистолета нет, вдруг становятся таким быдлом, что глаза слепнут.

Еще я следил, что даже веселее. Я договаривался с братиками и сестричками, объяснял им (и это, да, было сложно), куда пробраться и кого послушать. А они передавали мне, что услышали. Дальше начинался испорченный телефон. Они запоминали поток сигналов, для них-то совершенно не имеющий смысла, воспроизводили его мне, как умели, в совсем другой звуковой системе, и чего-то там (чаще все-таки имена) различить я мог.

На расшифровку послания у меня могло уйти полдня, но Бадди говорил, что это надежнее жучков, хотя бы потому, что их ищут и находят, а крыс – нет.

Вот, и все это было весело, но как-то пресно, для настоящей-то бандитской жизни. Мои нелегальные делишки? Смотреть на постные рожи, слушать писклявые голоса десятков братьев и сестер (каждый запоминает свой кусок, так удобнее).

– Я хочу, – сказал я тогда, – стать как ты. Всему научиться. Я тут, значит, тебе помогаю. Вот я себя в этом хочу найти. Научи меня быть бандитом. Прям настоящим.

Тут-то я уже стал задумываться о будущем. Если уж я во все это вляпался, то не мелкой сошкой же быть. Хотелось пойти дальше, набраться опыта. Освоить, так сказать, профессию. Все-таки была во мне тяга к учебе.

– Ты же понимаешь, что начать придется не с руководящей должности.

– Понимаю.

С людьми Бадди я практически не пересекался, разве что с телохранителями, надежными, неразговорчивыми пареньками, вернувшимися из Ирака и не знающими, куда себя деть. Один был Филл, а другой вроде как Джексон, как Поллок. Так он и сказал.

– Ты не думай, – добавил я. – Бадди, я хочу понимать, кто я, и где, и что я. Я тебе не приложение к носу. Я могу быть полезным.

– Можешь, – сказал Бадди, задумчиво постучав пальцами по столу, это была узнаваемая, кокаиновая дробь. Бля, этот-то звук я везде узнаю, он мне иногда даже снится. – Я смотрел один стендап, и угадай, что я оттуда вынес?

– Жить тяжело и больно, а в конце еще и умираешь.

Бадди засмеялся.

– Это не моя шутка. Это моей подруги. Вот еще я чужие заслуги буду себе приписывать.

– Ну да ладно, – сказал он. – Что я узнал-то? Русские – самые жуткие из белых.

Когда он мне объяснил, чего хочет, я сразу и спросил:

– А поляки? Поляки – жуткие?

– Не очень. Но друга своего можешь взять.

Так мы с Мэрвином стали шестерами навроде коллекторов. Припугивали должников. Бадди и игорным бизнесом чуточку занимался, а людей, которые не считали проигрыш чем-то серьезным, всегда было в достатке.