Книга Терра, страница 177 – Дария Беляева

– О, – сказал Бадди. – Это тема для долгой беседы, даже слишком. Если коротко, я верю в то, что наша молодежь должна выбирать сама. И нет ничего страшного в свободе. А вот попытки сохранить мир таким, какой он есть, наоборот, ведут к провалу. Анитья.

– Чего?

– Один из трех признаков существования в буддизме. Все в мире изменяется, и мы с этим ничего сделать не можем.

Бадди вздохнул:

– Ну да ладно, я стараюсь как можно меньше этим заморачиваться. Важно другое: понимаешь ли ты, что не обязан проживать человеческую жизнь, если отказался от звериной? Ты можешь использовать свои преимущества в борьбе за выживание. Разве тебе не повезло больше, чем другим? Если отбросить наши так называемые долги перед миром, мы намного сильнее, чем люди. И за это стоит вынести благодарность нашим мистическим родителям.

А мне все казалось, вот умру – тоже с кем-нибудь так буду говорить. У нашего разговора был призвук чего-то загробного, итогового. Так мягко, думал я, нужно говорить с мертвыми. И мне бы правда хотелось, чтобы мою мамку вот так приветливо и спокойно встретили там, где все уже новое.

Я думал о Бадди почти как о божестве. Маленьком буддийском божестве. Он пришел ко мне из ниоткуда и предлагал новую жизнь. Конверсию.

Я не собирался думать о будущем, хотел судьбы, знака, и вот увидел его.

– Ты ведь понимаешь, Борис, что нельзя вечно бегать от своей природы. Это создает напряжение. Но природа, друг мой, неразумна. Ее можно направить в иное русло. Получить с нее выгоду.

Хороший костюм. Хорошие сигареты. Хорошо поставленный голос. Конечно, я впечатлился. Мог ли я тогда отказаться? Однозначно, да. Бадди не воздействовал на мою волю, только на мою концентрацию. Но иногда, и это жутковато, кажется мне, что я так думал, потому что он этого хотел.

А может, и глупости. В любом случае, о своем решении я не пожалел и потом, много лет спустя, когда Бадди уже не было рядом.

– Работа несложная, – добавил Бадди. На этот раз он предложил мне сигарету. У дыма был яркий, нехимический привкус вишни.

– И денежная, куда без этого. Мы с тобой поладим, я уверен. А главное, жизнь у тебя теперь начнется интересная. А поехали вообще-то ко мне в гости!

Была в нем какая-то подкупающая доступность. Не доверчивость ни разу, не открытость, а именно доступность. С ним можно было поговорить на любую тему, к нему можно было приехать в гости, хоть в два часа ночи.

– Ладно, поехали, – сказал я.

Думал, конечно, может он меня на цепь посадит и будет мне пробы кокса приносить, но думал несерьезно, параноидная шуточка такая была. Ему хотелось доверять.

А если не ему, то кому вообще?

У него была тачка с водителем, прям натуральным суровым мужичком: морда кирпичом, выправка, бритый затылок и наверняка пистолет в кармане. С ним Бадди тоже общался по-свойски.

Если только он называл себя не прозвищем, то мать Бадди обладала просто феноменальной интуицией. Он и вправду был всеобщий дружок.

Я написал смс-ку Марине, получил краткий, но емкий ответ, вернее даже вопрос: ты что, с ума сошел? Ты больной?

Мы ехали по ночному Лос-Анджелесу, который был весь в огнях, и я впервые, может, за всю свою жизнь думал о том, как сложится все в самом конце.

Хотел ли я связываться с криминалом? Ой, сейчас навру, что не хотел, что был не виноват, что Бадди на меня воздействовал, да и вообще дело молодое было.