Онлайн книга «Терра»
|
– Прикольно, – сказал Андрейка. – А у меня была девчонка из младшей группы. Мне друг сказал, что я педофил. А она была как ангел вся. – Это вообще странно, в маленьких влюбляться, – сказал Мэрвин. – Оба проверьтесь. Вот я в первый раз влюбился в мексиканку. Она продавала два такос по цене одного. – Ага, две хуйни по цене одной, как тебе против этого-то устоять? – Нет, серьезно, она красила губы морковной такой помадой, но какая у нее была фигура. Она как из клипа хип-хоп звезды какой-нибудь. Моделька, но все при ней. Ей даже фирменная кепка с надписью «Бабушкина кесадилья» шла. – Ого, это уже заявка на успех, – сказал Андрейка. – И сколько ей было? – Ну, может, двадцать пять. – Старовата для тебя. Эй, Алесь, а у тебя как с девчонками? – Моя девчонка умерла от лейкоза. – Блин. Алесь потер нос. – Шутка. – Шуточки у тебя. Он вздохнул, запустил руку Марине в карман, достал пачку сигарет. – На самом деле я уже здесь влюбился. Медсестра мамина. Так за ней ухаживала, такая добрая была и мне носила «Поп-тартс». – А выглядела как? – Не помню. На секунду мне показалось, что Алесь до смерти расстроен тем, что утерял очередное воспоминание, глаза у него расширились, он приоткрыл рот, потом крепко зажмурился и помотал головой. – Как так не помнишь? – допытывался Андрейка. – В смысле, не помнишь? Это ж ты влюбился или нет? – Да чего ты привязался? – спросил я. – Не помнит человек и не помнит. Пропил знание это бесценное. – Помню, – сказал Алесь, – как колорадских жуков с картошки собирал. В Хойниках еще. Бросал их в банку из-под «Нескафе», а они там воняли мертвые. – А эту картошку можно было есть? – спросил Мэрвин. – Ну, мы ели. Мимо проехал паренек на велике, звякнул Мэрвину, чтобы он убрал ноги с проезжей части. – Придурок, – сказал Мэрвин. – А скажи «курва»! – Курва! – Как хорошо-то сразу на сердце стало. Мы еще долго сидели и громко смеялись. Потом, значит, зашли в супермаркет, купили начос и в чьем-то (уже ничьем) заброшенном дворе лежали, смотря в беззвездное небо. – Ой, Борь, – вдруг сказала Марина. – А помнишь, ты мне в русском магазине сгущенку купил, когда мы переспали? – Ну, мне ж понравилось. Я тебе благодарен был. – Вот, ты ей что-то романтичное подари. Ну чего я мог такого придумать, кроме Звезды Смерти, а ее даже не существовало. – Например, колье бриллиантовое, – засмеялся Мэрвин. – Или тачку. Тачку подари! – Лучше дом где-нибудь в Беверли-Хиллз. – Зачем ей дом в Беверли-Хиллз, если у нее дом в Пасифик Палисейдс. Когда в пачке осталась одна-единственная сигарета, мы передавали ее друг другу по очереди, протягивая руки наугад, не глядя, и всегда верно. Ночь была волшебная, такая жаркая, но совсем не душная, ее хорошо остужал прохладный ветер, ерошивший Марине волосы и заставлявший чихать Андрейку. Ой, бесценная ночь, мы говорили не переставая, и все нам было смешно. Какие слезы, нет у человека слез в такие ночи. Я думал только о хорошем. О любви и о молодости. И о вонючих колорадских жуках тоже, конечно, но совсем немножко. Даже когда от бессонной ночи голова вся песком набилась, когда я пожалел, что мы с ребятами не пили (а то б, может, поспал), когда все, кроме нас с Мэрвином, задремали, я был радостен и весел. Мэрвин сказал: – Слушай, мудак ты с Эдит, конечно. – Сам знаю. – Ты хоть извинился? |