Книга Терра, страница 139 – Дария Беляева

Вот весь пол зато был усыпан металлическими деталями, гайками самых разных размеров, железными пластинами, еще какой-то хренотой. Что-то, значит, собирала. Однажды Одетт показывала нам с Эдит ее изобретение – чайник, который может ходить. Правда, воду он подогревать не мог и от силы делал шагов двадцать. Короче, патент у нее не украдут, я так ей и сказал, а она унеслась по лестнице вверх, не слушая меня, в невероятно хорошем настроении.

– Дай пузыри.

– Ну не знаю.

– Чего, совсем не хочешь фокус?

– Ладно, хочу.

Она кинула мне баночку с мыльными пузырями – кислотно-розовую, без лабиринта на крышке, без крокодила. Да и пузыри пахли жвачкой, такая тоска. Ой, не вернешь прошлого, хоть ты взвой.

Вот, значит, я закурил, Одетт наморщила милый носик, весь в веснушках.

Я выдул пузырь с дымом, большой-большой, и отправил его в полет через всю комнату. Это мгновение, крошечное в самом деле, показалось мне бесконечным, невероятно длинным. Наконец Одетт коснулась мыльного пузыря, встав на цыпочки, и дым развеялся. Она завизжала:

– Ого! Вот это да! Как будто он трансгрессировал!

– Господи, Одетт, пиздец, какая ты чокнутая дура, говори на нормальном языке!

Она уже осмелела, выхватила у меня сигарету и пузыри.

– Ну, – сказал я, – развлекайся.

Одетт осторожно, не вдыхая, втянула немного дыма и принялась выдувать пузыри. Они поплыли в мою сторону, один за другим, и, лопая их, я выпускал дым на свободу, он быстро терял форму и исчезал, но секунды, когда дым еще держался в заключавшем его кругу, были невероятны. Красотища неописуемая.

– Ладно, не благодари. Я пошел.

– Эй, подожди. Тебе же нравятся эти штучки, да? Пузыри.

– Ага.

– А фокус откуда знаешь?

– Мамка показала.

Не мог же я ей рассказать про волшебный лес и переливчатые души девчонок. Аж самому смешно.

Она вытащила из ящика еще одну баночку с пузырями, синюю. Так я порадовался, что не розовую, не девчачью. И еще так пузырям порадовался – сам себе бы ни за что не купил, детское это все, я ж не придурок, чтоб в семнадцать годков мыльные пузыри покупать.

– Спасибо.

– А, да не за что. Мне одной банки хватит. Быстро надоест.

Я шел по коридору и пускал мыльные пузыри, прозрачные такие жемчужинки, целую орду. А говорят вечны в мире только скитания да страдания, но смотришь, бывает, на маленькие радости и думаешь: нет, в них самое постоянство и есть, самая соль земли.

Потом, помню, мы с Эдит и Мэрвином лежали на кровати, в темноте, передавали друг другу бутылку водки и вафли, все обсыпались крошками, и я опять выдувал свои мыльные пузыри, совершенно призрачные в слабом свете, идущем от окна. У них только бочка блестели.

Потом, уже абсолютно пьяные, мы придумали гадание.

– Давайте так, – сказал я. – Задаем вопрос, например, как у нас будет с детьми. Значит, размер кружка – это качество. Чем больше пузырь будет, тем круче дети. А если пузырь выдулся маленький, то дети хуевые. Качество определяем по самому большому пузырю, да. А маленькие кружки внизу – это количество. Соответственно – больше пузырей – больше детей.

– Распространенность гадальных практик в дописьменных культурах показывает исключительно ненадежность, неподвластность человеческой жизни того времени даже элементарному планированию. И до сих пор, чем непредсказуемее жизнь, тем больше культура обращается к опыту удачи. Борьба с высокой неопределенностью.