Книга Терра, страница 110 – Дария Беляева

– А если нас заметят?

– Слушай, я специалист по городским подземным системам. Я все смогу объяснить.

– А меня сможешь?

– Да ты никому не интересен.

Отец встал на колени, принялся открывать люк. Сам люк от московского не сильно-то отличался, даже был попроще, ребристый, с какой-то буковкой посерединке, которую я не рассмотрел из-за папашкиной ладони.

– Там интересно на самом деле. Это особенный мир. Хочешь узнать город – посети его канализацию, – сказал отец. – Это город под городом, в каком-то смысле самая правдивая правда о нем. Изнанка.

– Воняет там?

– Сам сейчас узнаешь.

Отец снял крышку люка, и я увидел зияющий провал, пасть, которую меня с детства приучили опасаться. Открытый люк – кошмар, одна тетенька так заживо сварилась, ужасная смерть. Отец включил фонарик на моей каске, наклонил мою голову вниз, чтобы я увидел лестницу и слабый отблеск воды внизу. Всего-то лужица, может с чьих-то ног натекла. От дождя и то побольше будет.

– Я первый полезу. Не сломай ногу, я тебя умоляю.

Отец легко, привычно спустился вниз, для него это было так же просто, как для меня – закурить. Он не испытывал ни отвращения, ни беспокойства. Я помедлил, взглянул вверх, на золотые окна высоток, на безликий двор, в котором мы оказались, похожий и непохожий на наш. Почему именно здесь? Большая дыра в мироздании? Или, наоборот, крошечная, для меня – в самый раз.

У меня, как знак беды, угас фонарик, попытался я его обратно включить, но затем решил отца-то не раздражать. Ой, спустился я туда, цепляясь за скобы, ноги чуть соскальзывали – металл был отполирован ботинками почти до блеска. Слой ржавчины подошвы сняли с него на отличненько, я еще видел ее наросты по краям.

Отец отстранил меня, подтянулся вверх и закрыл за нами люк, единственный источник света, погрузил нас обоих в огроменную, непроглядную ночь.

– Дальше свет есть, – сказал он.

– Ну теперь-то от сердца отлегло.

Отец одним движением снова врубил фонарик на своей каске, проделал то же самое с моей, и я стал жмуриться. Вообще-то ночное зрение у меня было не такое уж плохое, если привыкнуть к темноте, не то чтобы сравнимое с тем, каким обладали братишки и сестрички, но получше, чем у людей.

И все-таки не хватало тут навернуться.

Я представлял канализацию как место, совершенно для человека не приспособленное. Понимаете, в чем странность? Мой отец работал там, и все-таки для меня это было что-то дикое, безумно грязное, совершенно не обжитое, словно созданное природой.

Слева был низкий ход, куда мы пролезли, и я впервые увидел своими глазами это странное место – царство подземных рек.

У греков было пять адских рек: Стикс, Ахерон, Кокитос, Лета, Флегетон. И, еб твою мать, так они и должны были выглядеть. Ну, кроме Флегетона, он же пылает, лавой течет, наверное, или что-то вроде того.

Короче, во-первых, пахло там вполне терпимо. То есть не без дерьма, мочи и причудливой смеси мыльных ароматов, конечно, но не то чтобы я резко пожелал себе респиратор или, тем более, немедленно сдохнуть.

Водой, стоялой, тяжелой, пахло даже сильнее, чем говном или еще чем-нибудь этаким.

Это были речки, настоящие, маленькие речки в бетонных берегах, под полуциркульными кирпичными арочками. Был потолок, на нем подмигивали нервные люминесцентные лампы. Был пол, скользкий, с наростами вроде водорослей и мха по краям, где вода смыкалась с бетонным выступом, – но он был. В живенькую речку вливались струи воды из многочисленных маленьких труб. Она журчала как настоящая. Нет, серьезно, прям подземная река.