Книга Красная тетрадь, страница 229 – Дария Беляева

– Так, товарищи, – сказал нам Эдуард Андреевич. – Раздеваемся до трусов.

Мы с Борей переглянулись, и он и я мгновенно поняли, что Эдуарду Андреевичу некомфортно рядом с этими людьми.

Это был первый раз, когда я в самом деле увидел тех, кому мы противны по-настоящему.

Мы разделись, сели на кушетки. Ко мне подошла женщина, она подтянула перчатки на запястьях.

– Здравствуйте! – сказал я. – Меня зовут Арлен. Я буду очень рад, если мои результаты позволят мне стать космическим солдатом и бороться с галактическим империализмом.

Женщина обернулась к Эдуарду Андреевичу.

– Такой ласковый. Он сможет убивать?

Эдуард Андреевич сказал:

– Без сомнения, это ведь его природа.

Я смутился, не знал, что ответить, да и разве меня спрашивали? Женщина сказала:

– Открой рот, покажи зубы.

Я сделал, как она сказала. Женщина заглянула мне в рот, пальцами потрогала мои зубы.

– Чуть острее, – сказала она. – Способен к тонкой работе?

Я чувствовал ее интерес ко мне, но это был интерес к живому существу, столь сильно отличающемуся от нее, что становится сложно ему сочувствовать.

Я сосредоточился, заострил свои зубы.

Женщина едва заметно улыбнулась. Ее руки были холодными, а может, так мне казалось из-за перчаток.

Боря потом сказал:

– Выглядят так, будто их воспитали роботы.

А я сказал:

– Может, это и правда! У них там, наверное, так много роботов.

Но этот разговор случился у нас уже после экзамена. Тогда я не подумал о роботах, а подумал просто о холодном металле и о том, что эти прикосновения ужасно сочетаются с царящим вокруг сладковатым карболовым запахом.

Она сжала мой язык.

– Длиннее.

Я сделал, что сказано.

– Хороший мальчик. Забелин, на твой взгляд, насколько его специализированные клетки легко переходят в плюрипотентные?

Надо же, подумал я, это и есть научная терминология для описания моего состояния. Мне стало интересно, но я же не мог спросить.

– Да, – сказал мужчина. – Насколько быстро?

– У Шиманова менее чем за минуту, у Жданова – три-пять минут.

– Хорошо, – сказал мужчина, а потом он достал из кармана халата острое лезвие и прежде, чем я успел что-либо понять, полоснул им по Бориному горлу.

– Боря! Нет, подождите, Боря!

Женщина резко надавила мне на плечи.

– Сидеть. Забелин, он же подчинится?

– Он испуган.

Борина кровь хлынула на пол, ее оказалось так много. Он прижимал руки к шее в нелепой попытке остановить кровотечение. Я едва не упал с кушетки, но Боря вдруг поднял липкую, покрытую кровью руку, сделал легкое движение влево, мол, не надо.

А я его в тот момент хорошо понял, словно бы все те глупые и обидные моменты, когда он помыкал мной, приказывал мне, управлял мной, случились с нами ради этой минуты, чтобы я его послушался.

Боря отвел от горла вторую руку. Кровь еще стекала вниз, но раны уже не было.

– Порядок, – сказал он, показав красные зубы. Мужчина брезгливо оглядел свой залитый кровью халат. Наверное, он не привык к грязи, которая не пропадает сразу. Пол ведь был уже чистый. Так, наверное, везде в Космосе.

Женщина сказала:

– Повернись ко мне.

Ее голос на миг показался мне даже дружелюбным. А потом она легко, деловито, без лишних эмоций вонзила скальпель мне в живот. Несколько быстрых движений, несколько быстрых и глубоких проникновений. Я не ощутил боли, но ощутил страшную пустоту там, где мое тело было цельным еще секунду назад.