Книга Красная тетрадь, страница 228 – Дария Беляева

Мы с ним не посидим больше под елочкой, он не скажет, что я мудак. Вот это ощущение всего, чего уже не будет, какого-то наваливающегося на меня будущего, в котором нет Володьки, оно очень страшное.

Что там? Сон, книжка, Новый год, гирлянды и салюты.

Я к чему все это говорил-то? Не просто ж, блин, так.

Больше всего боюсь теперь уехать отсюда, ведь здесь брат.

Ну, чао.

О том, как все прошло.

Первым делом, конечно, я сдал! Сдал!

Утром, когда шли к первому корпусу, в процедурную, встретил Антонину Алексеевну, она катила за собой большой чемодан, за руку держала Алешу.

Антонина Алексеевна сказала, что уедет, чтобы отвезти Алешу домой, а затем вернется к поискам, однако актриса она не очень хорошая. Я сразу понял, что к чему. Нет, «понял» не то слово, ведь я и так все знал. Но фальшь различил. Иногда Антонина Алексеевна не могла скрыть своей улыбки и нетерпения.

Впрочем, может быть, остальные думали, что таким образом она реагирует на стресс.

В любом случае, я рад был видеть Антонину Алексеевну в этот пасмурный день. Она странным образом умерила мое волнение. Теперь они с Ванечкой встретятся, потому что я его не выдал.

Антонина Алексеевна сладко пахла духами, она прошла мимо меня, а потом вдруг остановилась, вернулась на два шага, наклонилась ко мне и поцеловала в щеку.

Она прошептала:

– Спасибо.

Я не знал, что ответить, так и стоял в растерянности, а Боря надо мной смеялся.

Андрюша спросил:

– Что она тебе сказала?

– Пообещала снять с себя трусики, дрочер. Имей совесть, она же скорбящая мать.

– Это ты имей совесть, – сказал я, обернулся и все не мог наглядеться на ее тоненькую длинную фигурку. Чемодан на колесиках издавал мерный гулкий звук.

Дени Исмаилович велел нам не задерживаться. Как же сложно оказалось преодолеть этот короткий путь между корпусами.

Мы мало говорили, каждый думал о своем. Только Валя спросила:

– Дени Исмаилович, а экзамен как будет проходить?

– Там важные люди, они посмотрят на вас. Не думайте об этом, как о некоем испытании. Это, скорее, проверка вашего здоровья, возможностей вашего тела. Думаю, в целом экзамен не самое верное слово. Давайте лучше считать это простым медицинским осмотром. По результатам экзамена никто вас не утилизирует. Просто отправят на…

– Доработку, – сказала Фира.

– Да, хорошее слово.

Я сказал:

– Значит, это не опасно?

– Вы сами себя напугали. Это совершенно безопасно! В вас вложено столько усилий, только представьте, кроме того…

Тут Дени Исмаилович замолчал, я посмотрел на Борю, тот цокнул языком.

– Ну вот как-то так, я понял.

Первыми сдавали экзамен мы с Борей. Нас впустили в процедурную, кроме Эдуарда Андреевича, мы увидели там незнакомых женщину и мужчину. Они были одеты на аврорианский манер, ничего футуристического: строгие костюмы и белые халаты. И все-таки, несмотря на то что они одевались стандартно, как наши врачи, что-то в обоих меня настораживало.

Максим Сергеевич мне не казался таким уж отличным от нас, Дени Исмаилович все-таки, скорее, странный.

А эти люди выглядели очень отстраненными, спокойными, как бы это сказать – стерильными, чистыми. Сложно объяснить впечатление, которое они произвели на меня. Обоим было за сорок, у мужчины уже начали седеть виски, женщина собирала каштановые волосы в высокий хвост и носила очки. Они не представились. На руках у обоих были синие латексные перчатки.