Книга Красная тетрадь, страница 210 – Дария Беляева

Ванечка о голосках всем говорил, но никто ему не верил. Мама чувствовала себя расстроенной, когда Ванечка рассказывал, и он перестал.

Тогда мама стала говорить:

– Ну хоть голоса не слышит, уже умница.

Ванечка знал, что мама очень его любит. Однажды, конечно, Ванечка играл со спичками и случайно поджег сарай. Тогда мама не любила его, но всего лишь до ужина, а за ужином он подавился костью от селедки, долго кашлял, и мама снова его полюбила.

Сейчас Ванечке захотелось поджечь поле.

Так бы он спас все колоски. Красная машина тогда не приедет и не порубит их, и колоски будут все свободны, не станут хлебом, а останутся самими вот собой.

Такими, какими их создал Бог. Про Бога некоторые в деревне говорят. В деревне говорят, что у Бога холодный нос и он все знает. Почему так говорят, этого Ванечка не понимал.

Он спросил у папы, и папа ответил:

– А они уже и сами не помнят. Это все о червивых временах. Нечего и задумываться. Даже вредно.

Ванечка так и не понял, почему думать о Боге вредно.

А как бы поле горело – охваченное огнем, стало бы рыжим, а черный дым пролег бы между землей и небом. Красиво.

Ванечка ел хлеб и смотрел на небо. От жаркого солнца ему захотелось спать и одновременно с тем заболела голова.

Я думаю, он получил солнечный удар. С маленькими детьми это случается так легко.

Потом Ванечка понял, что съел половину батона, и теперь ему обязательно надо идти обратно, в кармане есть еще монетки, чтобы купить полбатона хлеба. Теперь все начнется заново, опять пыльная дорога, и магазин, и мармеладка.

Зато хлеба Ванечка принесет столько, сколько нужно, и совсем не меньше.

Он поднялся, и голова у него закружилась. Пришлось упасть обратно.

Ванечка лежал в поле, раскинув руки, и смотрел в синее небо. Колосья пшеницы кололись, будто кусались за то, что Ванечка их примял. А те, что остались целыми вокруг него, склоняли к нему свои головки, словно врачи над пациентом, лежащим на операционном столе (видал Ванечка и такие сны).

Ванечка хотел что-то им сказать, но уже очень устал.

Он закрыл глаза и увидел меня.

За много лет до нашей встречи он увидел меня через много лет после нашей встречи! Так странно!

Сначала – будто со стороны. Ванечка меня еще не знал (но знал, что узнает).

Я сидел за пустым столом в странном месте, таком светящемся и разноцветном. Он видел меня всего пару секунд, чьими-то еще глазами, откуда-то сбоку, а потом стал мной.

Далее я буду вести повествование в настоящем времени, от самого себя из будущего, чтобы стало понятнее, как я все ощутил.

Вокруг меня шумно и странно, как всегда бывает после победы.

Я очень устал, но что-то держит меня в этом странно освещенном зале. Больше всего на свете мне хочется остаться одному, затянуть на горле ружейный ремень и попрощаться с этим днем по крайней мере до завтрашнего утра.

Я думаю: забавно, до чего же штампованным алкоголиком я мог бы стать. Но на столе передо мной стоит только стакан апельсинового сока.

И торт! Настоящий красивый торт с кремом. Нынешний я с радостью бы съел такой торт, пусть даже это очень вредно для зубов и надо во всем соблюдать меру, особенно в потреблении сладкого.

А вот во сне торт остается нетронутым. Даже шоколадные капельки на нем.

Взрослому мне совсем не хочется есть.

Я сижу в этом странно освещенном месте, разноцветном, ярком, и, в то же время, искалеченном. Сквозь дыру в крыше внутрь заглядывают звезды, впрочем, куда менее яркие, чем разнообразные источники света вокруг.