Книга Красная тетрадь, страница 153 – Дария Беляева

А Володя говорил: пойдем на берег, Макся будет орать. Макся будет орать, и все такое.

Я смеялся и наглотался воды, тупой идиот, ненавижу, блядь, ненавижу.

Это меня он хотел спасти.

Это я должен был так глупо умереть.

Я должен быть мертвым! Мертвым! Мертвым!

Я должен был там умереть, а он должен жить, потому что он во всем лучше меня.

Я его больше никогда не увижу!

Я его не увижу, потому что я его утопил!

Но я не хотел! Я не хочу! Не хочу, чтобы он умер! Это же мой брат! И на самом деле так быть не может.

Не мог же я его утопить в самом деле.

Но я его утопил.

Я утопил своего брата, и он умер.

Я не увижу его больше никогда.

Мне больно! Больно! Больно! Больно!

Я уже говорил, сегодня родители Бори и Володи приехали.

Товарищ Шиманов сначала ударил Борю по лицу.

– Подождите! – крикнул я.

– Идиот, – сказал товарищ Шиманов и ударил Борю еще раз.

Боря стоял и облизывал кровь из разбитой губы. А потом товарищ Шиманов прижал его к себе и крепко обнял.

Я не знал, что и думать. Люди часто ведут себя странно, когда у них случается горе.

Тетя Лена стояла чуть поодаль, она была очень красивой: в ярком платье, накрашенная, но при этом ее лицо вообще ничего не выражало, словно на самом деле она спала.

– Так, – сказала она. – Мы с Сашей подумали.

– Да, – сказал товарищ Шиманов, он резко оттолкнул Борю, невероятно быстро схватил Максима Сергеевича за воротник, притянул к себе так, что ткань треснула.

– В общем так, – сказал товарищ Шиманов. – Пусть еще в морге полежит. Может, оживет?

Какая беспомощная фраза в обычной жизни. Но здесь, сейчас – она имела смысл. Метаморфозы Володи уже начались, кто знает, как далеко они могли зайти.

– Но врачи констатировали…

– Да мне «поебать», что они там констатировали, – сказал товарищ Шиманов. – Пусть полежит еще.

А Эдуард Андреевич с ним неожиданно согласился.

– Да, – сказал он. – Случай неоднозначный. Нужно быть уверенными до конца. Пусть полежит еще.

– Его не вскрывали? – спросил товарищ Шиманов.

– Пока нет.

– Пусть не вскрывают, – сказала тетя Лена. – А то вдруг они его так убьют.

Боря весь дрожал, Андрюша гладил его по плечу.

– Что тут ошиваетесь? – сказал товарищ Шиманов. – Вон пошли!

Я сразу понял, что товарищ Шиманов будет говорить с Максимом Сергеевичем. Я знал, что у него как у нашего куратора будут большие проблемы. Они ждут его в Космосе. Здесь, на нашей планете, Максим Сергеевич экспат и никто на Авроре не имеет права его судить.

Я осуждаю Максима Сергеевича за халатность, несомненно преступную, но, кроме того, мне его жаль.

Жалость эта до некоторой степени иррациональна, ведь по сути его бездействие можно назвать саботажем. Я уверен, что там, наверху, разберутся. Но я не хочу, чтобы разбирались.

Зато после того, как товарищ Шиманов сказал, что не будет забирать Володю, мне стало легче.

Разве не может он ожить?

Ведь может.

Это теоретически возможно.

Вот что значит: до последнего не терять надежду!

Очень хочется увидеть Володю. Его кровать заправлена. Это он сам ее заправлял, с тех пор никто не трогал.

Володина кровать заправлена им самим, а он сам лежит в морге.

Как, должно быть, будет ему холодно и страшно на этой жесткой металлической полке, когда он проснется.