Книга Красная тетрадь, страница 133 – Дария Беляева

– Никто, никто. Ну просто семья птиц.

Он облизнул губы и вздохнул.

– Хочешь, чтобы я был счастливым. Но ты и сам не будешь счастливым.

Я сказал:

– Все-то ты знаешь.

– Я видел такой сон.

– Да, конечно, ты видел.

– Давай вместе посмотрим мой сон, – сказал он.

– Так не бывает, – сказал я. – Сон нельзя разделить, можно только рассказать.

– Ну, – сказал Ванечка, – не хочешь – как хочешь.

– А куда повесим кормушку?

– Никуда, – сказал он, взял кормушку и обнял, как игрушку. – Я буду с ней ходить.

Разумеется, я пытался его отговорить, да только ничего у меня не вышло. Так и ходит Ванечка теперь со своей кормушкой.

Завтра все выйдет, завтра уговорю.

Коротко расскажу про пионербол, чтобы отвлечься.

Вообще-то соревнование вышло замечательным, и мы, конечно, победили.

Но наши противники держались храбро. Кроме того, они тоже очень умелые и спортивные.

Уважение к сопернику есть основа социалистического соревнования.

Однако, несмотря на то, что я вполне горжусь нашей командой, скажу также, что нашу победу можно в определенном смысле считать не совсем честной.

Хотя мне не хотелось бы так думать, но да – мы использовали нашу связь.

Это вышло совершенно незапланированно, но очень здорово.

В пионерболе часто бывает так, что несколько соратников реагируют на мяч одновременно, из-за чего его и упускают. Мы же действовали как очень слаженная команда.

Неестественно слаженная команда.

Я всегда знал, когда подача отправляется мне и кто еще хотел бы ее перехватить. Мы даже спорили каким-то странным образом, не словами, не мыслями, а как бы невидимыми волнами.

Это тоже очень сложно объяснить. Но благодаря этой связи я вдруг почувствовал себя почти сверхчеловеком.

Кроме спортивного азарта, вполне ожидаемого в такой ситуации, я чувствовал нечто еще, какое-то странное превосходство, усиливаемое ощущением общности.

Я знал что-то такое, чего еще не знали мои соперники. Чувствовал что-то такое, чего они еще не чувствовали.

Мы стали чем-то цельным, неразделимым, связанным, а вот на противоположной стороне играли люди, которые умели договариваться между собой только словами.

Им нужно было много слов, много криков и команд.

Все это вызывало у меня своего рода эйфорию, странную, не совсем человеческую. Во всяком случае прежде я такого не испытывал. Мы все были взвинчены и били по мячу ужасно сильно, за что мне теперь стыдно.

Попытавшийся поймать мяч, брошенный Валей, Алеша упал на спину и больно ударился.

Счет: 7:3.

А когда мы сделали перерыв, я вдруг увидел, как все предметы засветились, словно бы у них появились видимые разноцветные контуры. Это было очень красиво, но потом я потерял сознание.

Пришел в себя уже в процедурной. Оказалось, у меня случился припадок, с судорогами и всем таким, однако я совсем ничего не помню.

Эдуард Андреевич сказал, что это не страшно, однако вид у него был обеспокоенный, и я понял, что это страшно.

Надеюсь, такого больше не повторится.

К сожалению, у меня случилось еще два припадка. Ночью и утром. Эдуард Андреевич сказал, что это не очень хорошо, и мое тело выдает слишком сильные реакции. Хотя теперь я стал выносливее обычного человека, все-таки я могу таким образом погибнуть, если мне очень не повезет.

Я спросил:

– Могу ли я стать бесполезным из-за припадков?