Онлайн книга «Щенки»
|
Я сел перед ней на корточки, говорю: – Жалко мне тебя, жалко. Но что ты хочешь-то от меня? Она глянула на меня и крикнула снова: – Хочу быть счастливой! Затем, без перехода, как оно бывает во сне, уже я у Антона дома, поебываю его благоверную снова, и она вцепилась в меня вся, кусается, и кровать скрипит. И стонет: – Господи, какое счастье! Вот так рьяно, что мозгоправ какой-нибудь небезголовый обязательно бы сказал, что я завидую старшему брату. Короче, самая интересная часть сна, ясное дело, но тут вдруг Арина раскрывает красивый, зацелованный рот и голосом Тони говорит: – Виктор! Виктор! Проснись! С трудом и без особой охоты разлепил глаза. – Чего тебе? Она сидела на кровати и тормошила меня за плечо, осторожно, как больного. Тоня смотрела на меня, нахмурившись. Я сказал: – Если дело не срочное, тогда брысь отсюда. Она покусала губу, посмотрела на меня, потом сказала: – Прошу прощения. Я пойду приготовлю завтрак. А ты спи. – Знаю прекрасный способ извиниться. Но она вскочила с кровати и практически мгновенно (на самом деле слишком быстро для человека) оказалась у двери. – У меня есть одна идея, но я только потом могу ее сказать. У двери она еще постояла, разглядывая меня, а потом ушлепала на кухню. – Дверь закрой, не в лифте родилась! – Прости! – Можешь поглядеть, если любопытно! Ну, конечно, она ничего не ответила. Когда я вышел завтракать, Тоня сосредоточенно стояла над кастрюлей и мешала кашу. – Я нашла манку, – сказала она. – Я умею ее готовить. Я имею в виду, навыки и знания ведь у меня не утеряны. – Обожаю манку с детского сада. Она некоторое время посматривала на меня странно, потом вернулась к помешиванию манки. – Какие планы, дорогая? – У меня есть идея. Вернее, это даже не идея – это то, что нужно было давно сделать, и ужасно, что я не догадалась сразу. Вам с братьями надо в церковь сходить, чтобы черта отвадить. С Катериной не так все просто – вы кровью связаны, но этот, может быть, и отвяжется. – Ну без проблем. – Ты веришь в Бога, так? – Верю. Ну, раньше не верил – потом поверил. – Но ты не религиозен? – Ну, не сильно. Про грехи свои знаю, что они грехи. Тоня выключила газ, взяла половник и принялась распределять кашу по тарелкам. Я сказал: – В целом – ничего вроде живем. Даже интересно. – Ты не понимаешь, – сказала Тоня. – Она нас всех со свету сживет. Ты думаешь, она успокоится? – Ну, должно же ей надоесть, в конце концов. Я так понял, мертвых по свету немало шастает – ну и пускай их, кто я такой, чтобы им запрещать? – Она не просто покойница. Тоня поставила передо мной тарелку с кашей и сама села рядом – близко-близко. – Ты не понимаешь, Виктор. Ты не знаешь всего, что знаю я. – Тогда скажи мне все, что знаешь ты. Ты ж такая, блядь, загадочная. – Она хочет прожить жизнь заново. Для этогоей нужна я. Но это ведь не все. – Чего еще? – Она, как и многие плохие покойники, одержима идеей – она умерла, а вы живы. Вы, кровь ее, живете после нее. Она не хочет, чтобы вы были живы. Уж все трое вы ей живыми точно не нужны. Если ее желание исполнится – то сыновья свою роль сыграли. – Мавр сделал свое дело, Мавр может уходить. – Это не смешно. Ты не понимаешь. Не можешь понять. Чуть помолчав, Тоня добавила: – Мертвые завидуют вам. Вам, живым. И я – тоже. Все мертвые. Некоторые могут сдержать это чувство. Почему я мертва, а ты жив – в этом нет никакой справедливости. |