Онлайн книга «Щенки»
|
– И испугалась сильно. – Немудрено. – Но вот только я его все равно не брошу. – Потому что он хороший, – я хлопнул в ладони. – Ешь давай. После завтрака Анжела ушла прихорашиваться в ванную, забрав с собой Тоню. Я доел гренки, ополоснул посуду и пошел смотреть телик. И вот они вышли, Тоня брызнула на себя маминых духов, которые ей прежде не нравились. – Ой, какой запах! – сказала Анжела. – Маме как-то подруга из Болгарии привезла флакончик розового масла – вот так же он и пах. Нет, этот даже свежее! Очень здорово! А у Арины тоже с розой духи! Но еще с лавандой. Не помню только, как называются они. Я сказал: – Всё, на выход. – Может, Антону парфюм какой-то подарить? – Антон не любит запахи, – сказал я. – Жалко! Когда мы вышли, я увидел у мусоропровода Хитрого, смелого и самого сильного – он зелено зыркал на нас кошачьими глазами и улыбался, но близко не подходил. – Предатель! – услышал я. – Какой ты предатель! Я думал, мы друзья с тобой – раз ты мне супу вынес! А ты этонацепил! Ничего, ничего, все равно я получу твое тело! Тут я понял: как черт от ладана – это придумано не случайно. Ну, очень удобно. Анжела сделала шаг к Хитрому, смелому и самому сильному. – Ой, что за котик! Я сказал: – Лучше тебеего не трогать. Он больной. – Ой, бедняжечка. Может, его к ветеринару? – Он на голову больной. – Да уж, и почему нет ветеринаров-психиатров? Я так спешил уже выйти из дома, так спешил их затолкать в лифт и увести подальше от подъездного черта, что осознал недостаток чего-то важного лишь, когда мы вышли со двора. – Бля, барсетка. Стойте тут! Сейчас вернусь! Анжела достала из черной, блестящей сумочки жвачку и протянула ее Тоне. Когда дверь открыл, сразу услышал, как на сковородке масло скворчит. – Ты чего тут делаешь? – спросил я. – Я дома, – сказала мать. – Ты забыл? Я заглянул на кухню. Она стояла в своем зеленом платье, измазанная землей, пахнущая землей, будто с утреца выбралась из могилы, и кашеварила на моей кухне. Мать жарила макароны, щедро полив их маслом – из любого продукта сделает маловразумительную херню. Тоже талант своего рода. Я сказал: – Да ты же вкуса не чувствуешь. Она сказала: – Но я голодна. Иди куда шел. Ее желтые пальцы потянулись к солонке, затем отдернулись – привычка. Я сказал: – Делаю выводы, соль ты больше не любишь. Она сказала: – Иди, Витюш. Скоро, скоро поди решится что. – Что решится, мать? – Ты молодой, ты будешь жить, – она сплюнула. – Ты не будешь жить. Я цокнул языком. – Сковороду за собой помой только. Вот будет забавно, если упокойница мать моя еще и гору грязной посуды оставит. Я взял барсетку, пересчитал деньги. – Слава богу, хоть не воруешь ты еще. – А на что мне деньги теперь? – А жрать тебе на что? – Я голодна, – сказала она с каким-то утробным, звериным прирыком. Я махнул на нее рукой, спустился вниз. Анжела и Тоня терпеливо ждали меня. Как только я подошел, Тоня сразу же вцепилась в мою руку. И все-таки некоторая мертвенность успела в ней проступить. Анжела посмотрела на Тоню очень задумчиво, потом сказала: – Ну пошли. Триста лет на метро не ездила! Мои надежды на будний день не особенно оправдались – Горбушка встретила нас привычным столпотворением. Запах сигаретного дыма, пластика и человеческого пота – причудливый запах будущего, такая у меня ассоциация. |