Книга Щенки, страница 122 – Дария Беляева

Она быстро обняла меня, потом унесла письмо, цветок и флакон на кухню. Цветок пристроила на подоконнике, долго читала письмо (мне почитать не дала), потом, отогревшись рядом со мной, заплакала навзрыд.

– Ну-ну, – сказал я. – Кончай рыдать.

– Спасибо, Виктор!

– Ты суп готовь, а я тебе расскажу.

И вот я ей рассказывал, а не она мне: как маленькая Тоня ездила с родителями на море, как она потеряла золотое колечко, подаренное крестной, и говорила, что его украли у нее морские люди, как в школу пошла в первый раз, как коза Дуся за ней по деревне гонялась, как Тоня впервые влюбилась, как поступила в институт.

Такие мелочи, которые про себя надо знать.

А она сидела, нюхала духи матери, потом сбрызнула ими конверт письма и опять заплакала.

У меня было желание немедленно пойти к Хитрому, смелому и самому сильному, продать свою душу, чтоб мать упокоилась, и Тоня поехала к родителям – какая уж ни есть.

Но я знал, что черт врать может, да и Тоню останавливает не только моя мать, но и ее собственная смерть. И все равно было мне как-то паршиво от того, что она так горько плачет.

Я вынес Хитрому, смелому и самому сильному супу в миске. Суп у Тони, кстати, получился точно такой же, как у ее мамы, что по виду, что по вкусу.

– На, жри, черт паршивый.

– О, вот захвачу я твое тело, и ты совсем никогда больше не будешь таким сердобольным! Суп! Суп!

Я захлопнул дверь, прислонился к ней спиной и закурил. Хотелось, так сказать, в одиночестве пофилософствовать. Ко мне вышла Тоня.

Она сказала:

– Я тоже без дела не сидела. Я тебе ладанку купила.

Она надела мне на шею вкусно, как-то виноградно пахнущий кожаный мешочек.

– Он пока маленький черт, – сказала Тоня. – В нем еще мало зла. Но будет больше. Тебе нужно быть осторожней.Так он не сможет к тебе прикоснуться.

– Спасибо, родная.

Вдруг это само вырвалось у меня.

Ну а потом мы пошли есть суп. Вот такой вышел день – грустный день на суповой диете.

Ночью перед сном запланировал на почту сходить – денег послать еще кое-кому из друзей. Почему-то полночи у меня это в голове крутилось, а вовсе не все остальное: не черти, не мать, не паук в голове младшего брата.

Утром, совсем рано, позвонил мне Антон. Я прибалдел, мол, какими судьбами.

А он мне говорит:

– Ты придешь ко мне?

– Когда?

– На мой день рожденья. Для родственников. С коллегами будет праздник в выходные.

– Не хочешь свою Арину с кучей мужиков знакомить?

Он помолчал, потом медленно спросил снова:

– Ты придешь ко мне на день рожденья?

– Да приду, конечно.

Молчим – в трубке шипение какое-то, а то и жужжание, я поморщился. Потом спросил все-таки:

– Только я не понял, а зачем тебе, чтобы я пришел? Ты ж меня ненавидишь теперь.

Он опять молчит. Долго молчит. Я подумал уже: а может, связь прервалась? Связь плохая была, как будто он звонит откуда-то очень издалека.

– Посмотреть на тебя хочу, – сказал Антон. – Приезжай, я на тебя посмотрю.

– Да базара ноль, так-то. Я, слушай, о другом хотел поговорить.

– О чем ты хотел поговорить? Я уезжаю на работу.

– Муравьи в голове. Пчелы и пауки, и всякое такое. Давай поговорим.

– Всё хорошо.

– Нет, не хорошо.

– Нормально, всё нормально.

– Я прям боюсь спросить, но есть ли у тебя трудности с насекомыми в голове? Да? Нет?

– Странная формулировка.

– Да или нет?

– Нет. Мне пора. Завтра к восьми приезжай.