Книга Начало, страница 98 – Никанор Стариков

Вопросов было море. Но задавать их сейчас значило показать слабость или, что хуже, неуверенность в приказах командования.

– Вопросов больше нет, адмирал. Принимаем новый курс. После отстыковки Гиппократа.

– Отлично. Ждём вас на земле, капитан. Берк, конец связи.

Экран погас. Орлов медленно опустился в кресло, провёл ладонью по лицу.

– Полюс-Хоуп, – пробормотал он. – Значит, дело пахнет не просто разбором полётов. Сам Верховный комитет обороны заседает. И наш уникальный актив, – он бросил взгляд на меня, стоявшего у входа в рубку, – ты им нужен живой и в полной сохранности.

Я молчал. Внутри всё сжалось в холодный, тяжёлый ком. База на Аляске. Под прямым контролем Объединённого командования,где у российского генштаба влияние слабое, а значит, и Колесникова там не было что меня прикрыть. Это была клетка для меня.

Полёт к Земле прошёл в гнетущей тишине. Странник, окружённый эскортом боевых кораблей, чувствовал себя не героем, возвращающимся с победой, а задержанным. Мы наблюдали, как медицинский шаттл Гиппократ – белый, с красными крестами, – аккуратно пристыковали к нашему борту и забрал Волкова. Его лицо на носилках было бледным, но дыхание ровным. Хирурги Странника сделали всё возможное, чтобы стабилизировать его. Теперь его жизнь была в руках лучших врачей планеты.

Аляска встретила нас не гостеприимно. Военная база Полюс-Хоуп была спрятана среди вечных льдов и скалистых гор. С воздуха это выглядело как нагромождение низких, обтекаемых куполов из матового серого композита, почти сливающихся с ландшафтом. Но когда Странник, следуя указаниям наземного диспетчера, начал снижение в узкий каньон, стал ясен масштаб этого грандиозного строительства. Купола уходили вглубь, в скальную породу. Взлётно-посадочная полоса, освещённая холодным синим светом, была вырублена прямо во льду и усилена армированным углепластиком.

Посадка была мягкой, почти бесшумной. Двигатели Странника зашипели, гася инерцию корабля. Через иллюминатор я видел, как к кораблю уже подъезжали бронированные автомобили и из них выходили фигуры в утеплённых комбинезонах белого цвета с чёрными нарукавными повязками, а в руках держали автоматы.

– Ну что, капитан, – Орлов поднялся, и в его позе читалась вся тяжесть предстоящего. – Я смотрю, на нас здесь тепло встречают. Строй своих орлов у главного шлюза. Только без оружия. Ты же понимаешь сложившуюся обстановку? – я молча кивнул. Орлов посмотрел на меня и продолжил. – Постарайся держать себя в руках. Ведите себя достойно. Мы солдаты, по моему мнению выполнившие приказ в нестандартных условиях. Всё остальное – это не наша проблема.

Я поднялся из кресла и молча пошёл в ангар. Мне нечего было ответить Орлову. Ситуация была понятна. Пройдя по каютам своих бойцов и собрав их всех. Мы выстроились в узком коридоре перед шлюзом: Орлов, я, Пшеничная, Егоров. Отсутствие Волкова зияло пустотой, между нами. Я вдруг подумал о нём. Как он? Надеюсь, он поправится. И когда ему будет полегче. Скорей всего, его будут допрашивать там, прямо на эсминце. Шлюз сшипением открылся, впустив волну леденящего, сухого воздуха Аляски. За ним был огромный, освещённый ярким белым светом ангар подземного комплекса. Стоял ровный гул систем жизнеобеспечения и каких-то механизмов.

Я огляделся. Нас здесь ждали. Не встречающая своих героев овациями толпа, с расстеленной красной дорожкой. Не врачи, не наши товарищи по оружию. А две шеренги военных полицейских в чёрной форме с алыми шевронами прокуратуры на рукавах. Строгие, с непроницаемыми лицами.