Книга Начало, страница 100 – Никанор Стариков

Седов побледнел, но выдержал взгляд.

– Генерал-лейтенант, у меня приказ…

– Ваш приказ, – перебил его Колесников, – только что был отменён вот этим распоряжением, которое через три минуты будет подтверждено шифровкой за подписью председателя Верховного комитета. Капитан Воронов остаётся со мной. Его срочного доклада ожидает Объединённое Командование. Остальных членов экипажа разместить в гостевом блоке «Дельта» под охраной, но без ограничений в передвижении по жилому сектору. Вопросы?

Подполковник Седов сглотнул, его челюсть напряглась. Он был солдатом, а солдат не спорит, когда генералы дерутся на его глазах.

– Так точно, товарищ генерал-лейтенант. Разрешитеидти?

– Вы можете быть пока свободны, подполковник. – отмахнувшись рукой от него, как от назойливой мухи. Затем посмотрел на него и добавил. – Пока можете быть свободны.

Колесников повернулся ко мне. В его глазах, на миг, мелькнуло нечто знакомое – та самая усталая и стальная решимость.

– Пойдём, капитан. Нам с тобой есть о чём поговорить. А вас, капитан Орлов, – он окинул взглядом остальных, – прошу проследовать с этими товарищами. Отдыхайте. Завтра начнутся официальные допросы. Но помните – вы не подследственные. Вы свидетели. И что самое важное. Вы все герои! От лица командования я благодарю вас за службу. Вольно. Разойтись.

Орлов встретился со мной взглядом. В его глазах читалось: «Держись». Я едва заметно кивнул. Колесников развернулся и зашагал вглубь ангара, к лифтовым шахтам, уходящим в недра комплекса. Его протез отстукивал неумолимый ритм. Я бросил последний взгляд на свою команду – на испуганное лицо Егорова, на сжатые в бессильной ярости кулаки Пшеничной, на суровую маску Орлова – и пошёл за ним.

Лифт мчался вниз, давление в ушах нарастало. Мы спускались глубоко. Очень глубоко. Колесников молчал, глядя перед собой. Наконец, лифт остановился с мягким толчком. Двери открылись в небольшой, аскетичный кабинет с панорамным экраном, на котором в реальном времени отображались данные со спутников, планетарных сенсоров раннего предупреждения и… энергетические аномалии в поясе астероидов.

Мы прошли в кабинет, и за нами опустилась дверь. Колесников развернулся и резким движением притянул меня к себе. Крепко обняв меня в своих руках. Мы обнялись. Как два товарища, которые не виделись целую вечность. Затем Колесников посмотрел на меня и спросил:

– Как ты? Как ты, Дима?

– Ничего, – пожав плечами, ответил я.

– Я рад. Я очень рад, что ты выжил. Ты такой молодец. – он снова прижал меня к себе, но уже как-то по-отечески и рукой провёл по голове. – Спасибо, сынок. Ты не подвёл меня. Спасибо.

– Но что я сделал?

– Садись, Дмитрий, – Колесников указал на кресло, сам опустился за массивный стальной стол. На столе стояла тарелка с тонко порезанным лимоном. Плитка шоколада и бутылка хорошего армянского коньяка «Ной». Мой отец очень уважал этот коньяк. Но я как-то не был любителем алкоголя. Я посмотрел на Колесникова, он выглядел смертельно усталым. – Измена и хищение технологий…Изящный ход. Быстро придумали. Сволочи. Значит, противники проекта, кентавр и любого диалога с Роу действуют на опережение. Они хотят вывести тебя из игры, Дима. А заодно сделать козлом отпущения за провал марсианской миссии и за сам факт контакта с высшей цивилизацией, который ставит под вопрос их власть и их картину мира. Понимаешь? – он достал два стакана и стал наполнять их наполовину коньяком.