Книга Начало, страница 88 – Никанор Стариков

Это был стратегический план из её уст. Циничный, холодный, прагматичный. План, достойный самих Роу. И мне нравился больше, чем быть под опытным кроликом в руках Роу.

– Хорошо, – вздохнул я. – Значит, продолжаем диалог. Но теперь мы с вами знаем правила игры. Мы будем придерживаться плана, что мы интересный эксперимент. Ведём себя соответственно. Задаём умные вопросы. Демонстрируем не только нашей возможности, но и наше стремление к знаниям и способность учиться и познавать всё новое. И ждём.

– Ждём чего? – спросил Егоров.

– Ждём, пока они не решат, что Рой, их сбежавший эксперимент, представляет большую угрозу для их нового эксперимента, то есть для нас с вами, – мрачно усмехнулся Волков. – Или пока мы сами не поймём, как подчинить их сломанную игрушку. Я правильно тебя понял, командир?

Я кивнул. В этот момент в кармане моего комбинезона тихо завибрировал коммуникатор. Сообщение от Колесникова. Короткое и ёмкое: «Срочно доклад. Лично. Через час. Канал Альфа. Будь готов к жёстким вопросам!».

Я показал экран команде. Орлов хмыкнул.

– Приехали, командир, а ты-то здесь при чём? Командир, тебе рассказать, какая сейчас идёт свистопляска на Земле? Половина правительств в панике, вторая половина требует немедленно добыть технологии и знания любой ценой, учёные рыдают от восторга и ужаса, а военные разрабатывают планы войны с Роу, против которого у них нет оружия.

Я отпил последний глоток уже остывшего кофе. Горечь разлилась по всему телу. Я встал и окинул всех строгим взглядом. – Значит так. В случае моего отстранения или невозможности исполнять свои служебные обязанности, рекомендую на должность вашего командира Пшеничную, – в это момент Егоров и Орлов решили меня перебить. Но я остановил их поднятой рукой. – Это не обсуждается, это мой приказ. Дальше. Не саботировать и не препятствовать, если меня отстранят ну или, – я развёл руками. – Передадут меня в дар Роу, как кролика для опытов.

Они на несколько минут замолчали, переглядывались, и здесь Александра встала, выпрямилась, повернувшись ко мне, и посмотрела мне в глаза.

– Благодарю за доверие, командир, но ты наш ведущий и другого мыне примем. – вся команда встала, развернулась ко мне и отдала воинское приветствие. Я кивнул и пошёл к радиорубке.

– Не бойся, – вдруг прошептал Га в моём сознании. Его голос был тихим, но в нём впервые зазвучало нечто, отдалённо напоминающее солидарность. – Я с тобой. Мы справимся. Мы едины, и в этом наша сила. Они не понимают нас, а значит, не могут полностью контролировать.

Он был прав. В нашей двойственности, в нашем внутреннем конфликте была и наша сила. Хаос плюс порядок. Вера плюс логика. Человеческое сердце плюс машинный двигатель. Мы были непредсказуемы. А в войне, в дипломатии, в эволюции – непредсказуемость иногда ценится выше самой совершенной технологии. Где-то. Через час мне предстояло говорить с Колесниковым. А потом – снова выходить к Наблюдателю. К Раку. Вести тонкую, опасную игру, где ставкой было всё. Я сел в кресло перед терминалом связи, потянулся, чувствуя, как сквозь усталость и страх пробивается знакомое, острое чувство. Не азарт. Скорее, жгучее любопытство. То самое, что когда-то заставило мальчишку из Севастополя мечтать о звёздах. Что же, звёзды тебе ответили, Дима. И ответ их был сложным, пугающим и бесконечно интересным. Видимо, для меня эта игра только начиналась.