Книга Звёзды Эринии: Полуночный протокол, страница 9 – Кристалл Клиссен

«Или их просто давно никто не обслуживал. Потому что обслуживать некому».

Впереди предстоял долгий аналитический процесс. И начинался он с этой медленно ползущей стальной коробки, уносящей его от единственного выхода вглубь молчаливого, ржавого лабиринта.

Тишина. Она оказалась словно осязаемой, густой и вязкой, заполнявшей собой всё пространство, словно мёртвой колонии. Она давила на барабанные перепонки, заставляя Алистера слышать собственное кровообращение – навязчивый, пульсирующий шум в ушах.

«Рудерия» встретила его не враждебно, но с ледяным, безразличным гостеприимством призрачного корабля. Всё функционировало с пугающей, безупречной эффективностью. Свет зажигался сам, двери шлюзов с шипением расходились перед ним, словно приглашая вглубь лабиринта. В столовой автоматы выдавали ему питательные пайки, которые он с отвращением заставлял себя проглатывать. Еда была безвкусной, серой массой, пахнущей пылью и химикатами. Он морщился, чувствуя, как этот безжизненный комок опускается в желудок, не принося никакого удовольствия, лишь напоминая, что он – единственное биологическое существо в этом стальном гробу.

Его временным пристанищем стала комната старшего инженера. Это были самые роскошные апартаменты, которые Алу удалось найти. И тем не менее: узкая комната, как монашеская келья, с жесткой койкой, давящей в спину, и тонким, неприятным одеялом. Спать было невозможно. Каждые несколько часов его будил грохот – то ли далекие работы в шахте, то ли просто металл, сжимающийся от холода. А в промежутках – та самая оглушающая тишина.

Но самое жуткое было не в отсутствии людей, а в ощущении, что за ним пристально следят. Он был не один. Вандерволл не мог найти колонистов, но точно знал, что они здесь чувствовал это. В комнате охраны, где ряды мониторов транслировали пустые коридоры, его собственное изображение с десятка разных углов было единственным движущимся объектом. Объективы камер плавно поворачивались, провожая его по всему комплексу. Иногда ему казалось, что он улавливает едва слышный сервопривод, меняющий фокус. Это было похоже на прогулку по гигантскому аквариуму, где он был единственным экспонатом, а невидимые обитатели наблюдали за ним из темноты.

Кабинет начальника станции стал его оперативным штабом. Терминал был заблокирован, но Алистер, с горькой иронией вспоминая свои же собственные корпоративные уловки, использовал стандартные бэкдоры, которые сам когда-то закладывал для удаленного аудита. Архивы открылись перед ним, приветствуя уважаемого ревизора и аудитора.

Он погрузился во вселенную бухгалтерскихзаписей, скрытых за глянцевыми отчетами для «Криоген-Динамикс». Это был мир отчаяния, замаскированного под сухие служебные записки. Начальник станции годами взывал о помощи, жалуясь на сокращения, на нехватку энергии, на поломки термобура, который чинили «временными решениями», на, впоследствии, постоянной основе. Он читал о растущей напряженности, о конфликтах, о «перераспределении пайков». Слово «нахлебники» встречалось все чаще.

Именно тогда Алистер впервые задался вопросом: зачем этому умирающему, оптимизированному до последней степени комплексу такой огромный, достроенный, но абсолютно пустой жилой блок? Комнаты там стояли нетронутыми, будто ждали жильцов, которые так и не приехали. Или… которые уже были здесь, но больше не нуждались в кроватях?