Онлайн книга «Паранойя. Бонус»
|
Это было забавно наблюдать, как они каждый раз морщили носики и фыркали ежами, прихлебывая своё какао, всем своим видом говоря: «чур меня, чур!». А учитывая, что они были маленькими Сережиными копиями, это казалось мне милым вдвойне, и я не могла удержаться, чтобы не тискать своих малышей, зацеловывая их пухлые щёчки, пока они ужами изгалялись в моих объятиях, визжа и заходясь звонким смехом. Долгов, наблюдая за нашей возней, выглядел абсолютно счастливым и довольным жизнью. Все было так лампово, уютно и спокойно, как не было даже в моих самых смелых надеждах. Однако, я прекрасно понимала, что наши проблемы с доверием и страхами Долгова не могли исчезнуть по щелчку пальцев. И хотя, безусловно, удалось вытянуть его из кризиса, все же по временам он нет-нет да уходил куда-то глубоко в себя, размышляя о чем-то явно жизнеутверждающем с таким несвойственным себе спокойствием и смирением, что становилось не по себе. Я старалась не давить, не лезть, куда не зовут, дать время. Старалась неделю, две, три… А потом как-то само вырвалось, глядя, как он сидит и смотрит невидящим взглядом, бог знает, сколько времени на затухающий закат. — Что не так, Серёж? Тебе что-то не нравится? Он даже не оборачивается, хмыкает только как-то так многозначительно, словно только и ждал этого вопроса, и заранее подготовил ответ. — Нравится, Настюш. В том-то и дело, что все нравится. У него на губах расцветает усмешка, а я вообще перестаю что-либо понимать. — То есть? — Не знаю… Просто раньше я бы никогда не смирился, не позволил бы даже… — Что не позволил? Расслабиться, довериться, побыть больным? — Скорее, ведомым, слабым, старым… — Ты так это ощущаешь? —стараюсь звучать спокойно, но внутри все горит. — Не совсем, но по факту это так, раньше я бы… — Серёжа, причём здесь раньше? Раньше и у меня жопа была крепче, но что это меняет? — Ничего, котёнок, в твоём случае ничего. — А в твоём? — А в моем просто экзистенциальные пиздострадания и драматургия. Прости, дурака! — пытается он, как всегда отмахнуться и свести все к шутке, но черта с два я ему позволю. — Сереж, давай не будем умалять проблему, просто ответь на вопрос: что не нравится? Я буквально чеканю по буквам последние слова и пристально слежу за реакцией. Цокнув и отставив кружку в чаем, начинает как-то обречено смеяться. — В том и дело, котёнок, что нравится, меня все устраивает, устраивает быть заменяемым, сбагривать контроль и ответственность, таращиться с кружкой чая на закат, думать о высоком, и мусолить все это дерьмо. Я сдаюсь и, видимо, сдаю… Это звучит с каким-то горьким принятием, от которого начинает печь глаза, а на языке крутится такое же горькое: «Ну, зачем ты так? Зачем сам себя сжираешь живьем?». — А ты не думал, что с возрастом это нормально? — выдавливаю осторожно, кое-как совладав с эмоциями. — С возрастом — да, Настюш — очередной смешок. — Только в моем случае этот «возраст» называется старостью. Что сказать? В какой-то степени это, конечно, смешно, но и оправдано, пожалуй. Страх старения присущ каждому человеку, а таким, как Долгов, которые так и не повзрослели с восемнадцати, и вовсе крайне тяжело. Но все же… — И что, жизнь закончится? — Жизнь-то нет, а вот взгревание твоей звонкой попки… — подмигнув, ухмыляется он с привычным озорством мальчишки, за которым хрен разберешь то ли в очередной раз стебется, то ли и правда переживает. |